Когда мы утолили первый голод, Диаминта первой начала разговор.
– Давай рассказывай, как ты попала в башню Гиерра, – подруга сидела на стуле напротив меня и с хрустом откусила кусочек от меле, оранжевого фрукта с кисло-сладким вкусом.
Я тяжело вздохнула и отщипнула виноградинку:
– Оказывается, родители давно продали меня клану Гиерра.
На моё откровение Диаминта громко засмеялась.
– Продали? Нет, Килли, – отсмеявшись проговорила она. – Если бы они тебя продали, то ты давно бы жила у Гиерра и ходила по струнке у них. Даже боюсь представить, что они с тобой могли бы сделать. Ты даже постоять за себя нормально не можешь. Вон, Фиоланта постоянно тобой крутила, а ты как мямля даже отказать ей не могла ни в чём.
– Она же моя подруга, как и ты, – попыталась я возразить ей. – И вообще, ты должна меня понять. Тебя ведь тоже продали.
– Меня продали Гиерра в двенадцать лет. Мои родители передали все права на меня клану. У меня редкая аномалия – я могу контролировать свой голос. Единственный момент, где я могу забыться, – это пение, поэтому закуривала его перед выступлениями. В любых других ситуациях я могу сдержать силу своего голоса, которая доходит до шкалы инфразвука.
– Шкала инфразвука, – эхом повторила я за подругой. Удивляться не было сил. Пытаться разобраться в новом – тоже. Моя голова пухла от череды событий завершающегося дня.
– Килли, – усмехнулась Диаминта. – Раз ты попала в мир ишааров, то тебе надо как можно быстрее разобраться в их законах и правилах, если не хочешь окончательно потерять свободу.
– А была ли она у меня вообще? – вопрос был риторическим.
– Думаешь, что тебя предали родные? Перестань загоняться по этому поводу. Если бы тебя продали, то в тот же день тебя, как и меня, увезли бы в башню. Знаешь, меня морили голодом и избивали за малейшее непослушание. Глава клана рассказал, что меня ждёт после моего совершеннолетия.
На последней фразе я вздрогнула и выронила виноградинку из пальцев, потому что умо Гиерра мог донести всю безысходность будущего в мельчайших подробностях. Вспомнилось, как с ней обращался жених. Неужели всё это время она жила в таком ужасном месте? А что же её родные?
Кажется, последний вопрос я задала вслух.
Диаминта горько усмехнулась и скривила губы:
– Они получили кругленькую сумму, на которую живут припеваючи. Родители, насколько я знаю, даже не работают.
А мои работали…
– Старшая сестра закончила Таулинский университет и неплохо устроилась благодаря тому, что я ишаар. За всё это время они ни разу меня не навестили. И даже не позвонили. Всё ещё считаешь, что твои тебя продали?
– Но умо Гиерра сказал…
– Не слушай этого старого идиота! Он мастер словесных извращений. Глава клана Гиерра может извратить смысл, казалось бы, безобидных слов, что даже те слова, которые обычно воспринимаешь как комплимент, в его устах прозвучат страшным оскорблением.
– Мама признала, что продали меня им за квартиру.
– Килли, может, тебе и ставили тройки и не проверяли домашку в школе, но я точно знаю, что ты не глупая. Я же сказала, что если бы тебя продали, то жила бы ты в башне, а ты жила в своей семье.
– Он им квартиру дал за меня!
– П-ф! Скорее уж пытался подкупить, но раз ты жила с родителями, то они не подписали документ об отчуждении прав на тебя в его пользу, – она откусила кусочек от меле. – Просветишь, кто такой сотор, о котором говорил умо Джантале?
– Это я, – буркнула я ей. Недовольство во мне так и бурлило. Почему она не понимает, что я чувствую сейчас? Даже мой отец – это не мой отец, а совсем другой человек, которого другие считают преступником. – Сотор сильнее Мастера и Маэстро. Он может подчинить себе даже ишааров.
Подруга оторвалась от поедания фрукта и даже присвистнула.
– Невоспитанные соплячки! Нельзя свистеть, – в дверях кухни появилась Глас умо Фаррери.
Глава 5
Эта сногшибательная блондинка одарила нас с Диаминтой злым оценивающим взглядом. Она держалась пальцами за виски. Видимо, голос подруги уже пришёл в норму и мог воздействовать на других людей. Вот только у соторов, кажется, был иммунитет к силе ишаарских голосов.