Я уже шёл к выходу, оставляя этих двоих. Сейчас меня волновали мысли, которые сто процентов появились у Килли. И скорее всего далеко не в мою пользу.
Стоя под дверью в её комнату, я не знал, как войти. Точнее знал, но не знал, с чего начать разговор. Да и входить в её комнату после того, что она узнала, будет не самым разумным решением.
Позвал её из-за двери и постучал. Если откроет, то войду, если нет… Даже не знаю, как с ней разговаривать.
Испуганное «уходите» и щелчок замка оповестили меня, что девчонка не намерена разговаривать.
Да, я был в ту ночь неправ, когда не рассказал ей всей правды. Правды о том, что было с ней и как я ей помог. Вот только тогда я не мог подобрать соответствующие слова. Впрочем, и сейчас тоже не знал, как начать этот странный разговор. Но одно я понимал точно: нам надо это проговорить, иначе новые недомолвки разрушать хрупкое доверие.
Девчонка прокричала из-за двери, что не доверяет мне. Если бы не доверяла, то не пряталась бы в комнате, а бежала бы к ограде. Значит у меня есть шанс. И я кратко объяснил ей, почему так поступил.
Маленькая Киллиара всё ещё возмущалась, но в её голосе была дрожь и нотки неуверенности. Пытается отстоять свою свободу, тело и… Она боялась. Страх в её голосе выдал её окончательно. Она думает, что я изнасиловал её? Почему она не помнит наш вчерашний разговор в вейсе?
Как ей сказать, что то, о чём она думает, между нами не было? Будь девчонка совершеннолетней, можно было бы сказать прямо, а так я слов не находил.
И тут я вспомнил, как отец разговаривал со мной после моих первых ночных поллюций. Затем к нашей беседе подключилась и мама. Она уже не касалась физиологических процессов, сосредоточившись на эмоциональной составляющей отношений. Но всё равно краснела, а отец держал её за руку.
Надеюсь, что родители Килли не были ханжами и просветили девчонку о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной.
На мой вопрос Киллиара не ответила. Тогда я предельно ясно, но негрубо сказал, что же было между нами той ночью, когда я привёз её в свою квартиру.
– И мужчине? – этот робкий вопрос вызвал улыбку на моём лице.
Я подтвердил, сдерживая смешок. Раз интересно, значит, сможем продолжить разговор. Но тут девчонка сказала уходить. Я замахнулся рукой и открыл рот, набирая в лёгкие воздуха, чтобы вышибить дверь. Да так и замер.
Долгий выдох.
Если я сейчас вломлюсь, то нарушу её границы. Я обещал ей защиту. И должен сдержать своё слово.
Шаг назад. Как бы я ни хотел с ней поговорить, но сейчас ей надо дать время остыть, подумать, проанализировать то, что произошло и что она узнала. Ей нужно время побыть одной.
Я спустился вниз. Голода я не чувствовал, поэтому отправился в кабинет, где включил свой сональ и принялся за работу. Проверил почту. Пара писем от Джалианы. Она уже была на заводе и решала мелкие проблемы. Я отправил ей поручение связаться с родителями Киллиары и попросить их приехать. Надо подписать договор, который я никогда ещё в жизни не подписывал. Нашёл его в файлах. Завис на пару мгновений и отправил документ на печать. Положил распечатанные листы на угол стола и принялся просматривать первые исследования, которые отдал мне дед.
От экспериментальных данных меня оторвал звонок от Раймундо.
– Вит, приехали родители девчонки, – небольшая пауза, – вместе с младшими детьми.
Быстро же они собрались! Да ещё всем составом.
– Говорят, что привезли вещи для Килли, – добавил начальник моей службы безопасности.
Чего? Какие вещи? Она же теперь под моим патронажем, значит, я её всем обеспечиваю. Что-то это не похоже на тех, кто продаёт своего ребёнка.
– Пропускай их, – я дал разрешение.
Я поднялся наверх и постучал в комнату Килли.
– Приехали твои родители. Спустись вниз, – и не дожидаясь ответа, вернулся в кабинет, куда через пару минут, за которые я успел освежить сведения по биографии девчонки, один из людей Раймундо проводил родных Килли, которая ещё не спустилась.
– С бородой, – прошептала женщина, державшаяся за руку мужчины, и повернулась к нему с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Тот похлопал по её руке.
– Это умо Виторио Фаррери, – представил он меня своей супруге и детям, которые столпились сзади них.