К чему было её восклицание, я так и не понял. Но Ферника, так звали мать Килли, вежливо поздоровалась и представила своих сыновей. Я улыбнулся и кивнул в приветствии. Как же сейчас мне не хватает Гласа! Но Джалиана занята. Придётся выкручиваться языком жестов и дожидаться Килли, которая, видимо, даже и не думала спускаться.
Рукой показал, куда они могут сесть. Родные моей Киллиары расселись по диванам.
– Умо Фаррери, – Ричарду Зарто, её отчим, начал первым. – Вот вещи Килли, – и поставил дорожную сумку поближе ко мне.
– Я собрала все её вещи, – голос матери девчонки дрожал. Она боялась встречаться со мной взглядом.
«Благодарю, что вы так быстро приехали,» – я старался медленно показывать жесты, чтобы её родные успевали прочитать.
Ферника сразу перевела взгляд на мужа, который нахмурился и внимательно следил за моими жестами. Младший отпрыск даже не пытался читать жесты, он прижался к одному из близнецов, кажется, Карлу, который обнимал его. Второй из близнецов поправил очки на носу и выдал:
– Я могу быть вашим Гласом, умо Фаррери.
Кажется, от его дерзости и самоуверенности опешил не только я, но и родители.
– Джино, – рыкнула на него мать.
Отец погрозил кулаком.
– Я лучше всех в семье знаю язык жестов, – заявил он, проигнорировав родительские предупреждения.
Прёт нахрапом. Знаю одну личность с такой же особенностью в характере. Правда, клуб свой она профукала.
«Ну это вряд ли. Лучше всех знает язык жестов Килли, – остудил я его пыл. – Я отнесу Килли её вещи.»
Я подхватил сумку и поспешил покинуть кабинет. Килли надо поторопить. Да и разговора с родителями не получится при детях. Им ещё рано знать некоторые моменты.
Сверху по лестнице как раз шла Диаминта. Глаза полыхают, рот оскален. Чего они снова не поделили с Сандором?
– Умо Виторио, – кивнула она мне.
– Диаминта, мне нужна твоя помощь в одном деле, – идея пришла молниеносно.
Бина Росса оглянулась назад, прищурилась, а затем повернулась ко мне:
– С удовольствием.
Глава 7
Я приказала ему уйти и испугалась от осознания собственной дерзости, которую допустила ещё раз в общении с ишааром. Я повернулась лицом к двери и попятилась спиной.
Вот сейчас он выбьет дверь и ворвётся в комнату, чтобы… Чтобы…
Для чего именно я так и не смогла придумать, потому что страх парализовал. Но секунда за секундой, минута за минутой, а дверь никто не вышибал. Даже не стучал в неё.
В какой момент я устала трястись от страха и подошла к двери. Тишина. Повернула ключ в замке и приоткрыла дверь. Никого. Коридор был пуст.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Ну и мастерица же я бояться!
Подошла к кровати и улеглась, прокручивая весь разговор с умо Виторио. С одной стороны, он говорил всё правильно, но с другой – можно же было сказать об этом раньше? И не при чужих?
А когда раньше? У него в квартире, на кухне, когда сидела на его коленях в полураскрытом халате?
Нет-нет-нет!
Я зарылась пылающим лицом в подушки, стараясь изгнать из своей памяти звуки его низкого голоса, мощь его тела, его умопомрачительный запах. И этот невольный поцелуй в вейсе, когда тот резко затормозил.
Пару раз ударила кулаком по подушке. Не помогло. И только когда умылась холодной водой из-под крана, щёки перестало нещадно печь от смущения.
Вернулась на постель и легла на спину, уставившись в потолок и подыскиваю иную тему для размышления. Например, я – сотор.
Подняла руки к лицу. Лейкопластырь уже слез с безымянного пальца и мизинца на левой руке. На их кончиках розовели свежие шрамы. Неужели так быстро заживают? Отлепила пластырь от указательного пальца. Тут рана была глубже, и её края ещё не до конца срослись. Вернула на место липкую ленту.
– А, – крикнула я и прищурила зрение, вот только рука и пальцы оказались проворнее. Они подхватили звуковую волну и закрутили её. На моих глазах едва серая, прозрачная волна начала раскрашиваться в радужные цвета.
Одно неосторожное движение, и я ойкнула: порезалась волной. Не удержала её, и она быстро растворилась в воздухе, оставив после себя тихий перезвон.