Я тут же села в постели. Поднесла пораненный палец к лицу, рассматривая маленький прокол, из которого сочилась кровь, медленно собираясь в капельку. Сунула палец в рот.
Сотор, значит?
Наскоро вспомнила всё то, что рассказывал мне Маэстро про Мастеров. Они не умели простые звуковые волны наполнять силой. И Маэстро тоже этого не умел. Нужна была мелодика, которой в обычных повседневных звуках не было. Либо им просто не хватало сил, чтобы поймать эту самую звуковую волну.
Упала на спину головой в подушки. Повернулась на бок и уставилась в окно.
Вот интересно, ишаары подчиняют Мастеров при помощи поцелуя, используя чистый голос. На последней фразе я зарделась, но с мысли не сбилась. А вот как сотор подчиняет себе ишааров и Мастеров? Таким же способом или тут что-то другое? Как это узнать?
Требовательный стук в дверь заставил меня вскочить с кровати, и голос умо Виторио:
– Приехали твои родители. Спустись вниз.
Ага, разбежалась! Не хочу их видеть. Особенно мать. Они предали меня. Для чего они приехали? Будут выклянчивать деньги и привилегии у Фаррери?
От одной только этой мысли меня едва не вывернуло наизнанку. Закружилась голова, и я легла обратно на постель, прикрывая глаза и погружаясь в полудрёму.
Дверь распахнулась внезапно. Я повернулась к вошедшему. Это был умо Виторио. Я уставилась на него ошарашенным взглядом. Зачем он ворвался в мою комнату? Сглотнула и проследила за не менее удивлённым взором Фаррери.
Полы моего халата во сне разметались, оголяя правое бедро. Взгляд ишаара остановился прямо на нём. Умо Виторио поднял на меня хмурый взор:
– Одевайся и спускайся в кабинет.
– Я не хочу разговаривать с теми, кто меня продал.
– Тебя никто не продавал. Они твои вещи привезли.
– Они обманывали меня, ничего не говорили о том, кто мой настоящий отец! – вскричала я, вскакивая на кровати.
– А вот это уже другой вопрос, – хмыкнул Фаррери. – У тебя пара минут. Не спустишься, я сам тебя приведу.
– На поводке? – язвительно уточнила я.
Он собирался уходить, но мой вопрос его остановил. Ишаар медленно развернулся и с усмешкой поинтересовался:
– А тебе этого хотелось бы? – пауза. – Паулу сказал, что очень соскучился по тебе, – бросил Фаррери и вышел.
Всего лишь на пару мгновений он разминулся с Диаминтой, которая заглянула в раскрытую дверь и увидела меня, стоящую на постели.
– Килли, ты дура, – подруга всегда умела поддержать.
В ответ я показала ей её же излюбленный жест со средним пальцем. Она послала мне воздушный поцелуй и бросила мою фразу:
– И тебя люблю, – и скрылась в коридоре.
А дверь за собой закрыть?
Я спрыгнула с кровати и хлопнула дверью. Взгляд прикипел к сумке. Какие бы отношения не были бы у меня с предателями-родителями, но Паулу ни в чём не виноват. Если я не появлюсь, то он подумает, что я обиделась и на него. Но меня же продали не мои братья!
Звук проезжающего бегунка на молнии разрезал тишину в комнате. Я достала первую попавшуюся футболку и шорты. Волосы собирать не стала. И вылетела в коридор.
Не хотелось, чтобы меня тащили на поводке. Но может так родители постыдились бы содеянного. Фу! Я не хочу, чтобы меня таскали на поводке. Я хочу от него избавиться.
С боевым настроем я влетела в кабинет. Братья тут же кинулись ко мне и обняли со всех сторон. И весь мой запал улетучился.
– Килли, – пищал Паулу.
Я опустилась на колени, чтобы ему было удобнее меня обнимать.
– Вот это тебе повезло, – тараторил Карлу. – Тут есть бассейн!
– И мы сейчас пойдём плавать в нём. Умо Фаррери нам разрешил, – Джино был более сдержан в своих эмоциях в отличие от брата-близнеца, но в его глазах тоже читалось нетерпение поплавать.
– Я готова, кто со мной идёт плавать? – в кабинет вошла Диаминта в халатике, в котором виднелся сдельный купальник. – Здравствуйте, донна Ферника и умо Ричарду, – она с улыбкой поздоровалась с моими родителями.
– Мы! – хором закричали мальчишки.