– Тогда за мной, – поманила подруга их за собой.
Едва за братьями закрылась дверь, как кабинет погрузился в тишину. И я встала перед выбором, куда сесть.
На диван к родителям не хотелось. Они предали меня. К умо Фаррери… Жар предательски опалил щёки. К нему тоже не сяду. Кресло! Я плюхнулась в кресло и уставилась в окно.
Прикосновение горячей мужской руки к моему плечу заставило вздрогнуть меня. От мимолётного жара мужского тела мурашки побежали по коже, что даже волоски на руке встали дыбом.
Умо Виторио сел на подлокотник моего кресла. Я отодвинулась к противоположной стороне, чтобы не касаться его.
«Сейчас будешь моим Гласом,» – сказал он мне жестами.
Я фыркнула и поджала губы. От его предложения у меня внутри созрел протест, но встретившись со стальным взглядом ишаара, я проглотила все заготовленные слова возмущения и кивнула.
Мне пришлось развернуться к нему и наклониться вперёд, чтобы видеть его руки и ладони. Он и так высокий, а тут и вовсе возвышался надо мной как исполин.
«Требуется, чтобы вы подписали документы о передаче прав на Килли до её совершеннолетия мне,» – первым начал умо Виторио, и я озвучила его требование, взглядом увидев листы и ручки на столике перед родителями.
– Килли ни в чём не будет нуждаться, всем необходимым я её обеспечу, кроме того она сможет получить образование в Таулинском университете, – на последней фразе я замедлилась и недоверчиво посмотрела на него, а он…
Не повернулся, даже взгляд не скосил в мою сторону, словно моя реакция ему была не важна. Он общался сейчас с моими родителями, которые ошарашенно переглядывались. Мама взглянула на меня. Я отвернулась и спрятала лицо за ишаара. Хорошо, что он так сидел!
– Умо Фаррери, в такое трудное время мы рады, что именно вы взяли патронаж над Килли, – это говорил папа… отчим.
Он мой отчим. Отец – это Лазаро Золатто, преступник. Так ещё хуже!
– Мы подпишем все документы, – продолжил отчим.
Вот и всё! Вот причина их приезда – продать меня подороже. Я вспомнила, как приехал глава клана к нам домой (а дом ли это?), как он вёл, что говорил.
– Единственное, мы просим разрешения навещать и общаться с Килли.
– А меня вы спросили, чего я хочу? – я вскричала, вскакивая с кресла.
Умо Виторио протянул руку, чтобы меня схватить, но я увернулась.
– Я не хочу общаться с теми, кто меня продал!
– Послушай, Килли, – начала мама.
– Заткнись! – взревела я. – Я всю жизнь считала себя отбросом. Меня унижали, занижали оценки, запрещали заниматься музыкой. Мне сломали жизнь. Вы молчали о том, кто я есть на самом деле! Если бы я знала, кто я, кто мой отец, я бы никогда не попала в эту ситуацию. Вы виноваты в том, что случилось!
Обида, горечь, ненависть – взрывоопасная смесь, которую нельзя поджигать, нельзя подпитывать. Но я это сделала.
– Киллиара, – умо Виторио направил свой голос в мою сторону.
Его волну я увидела моментально и поймала правой рукой. Я сжала её в ладони, по которой тут же потекла кровь. Мне было больно, но ещё больнее было внутри. Погрузившись в свои переживания, я только краем глаза заметила, как волна растворилась.
– Ну давай, помаши своим поводком, который ты надел на меня. Расскажи о том, что было ночью в твоей квартире. Теперь же тебе ничего не помешает повторить это снова, – я схватила документы со стола и швырнула их вверх. – Ненавижу вас всех!
Я вылетела из кабинета, взбежала по ступенькам и захлопнула за собой дверь, закрыв её на замок. Прижалась спиной к косяку, тяжело дыша. С правой ладони сочилась кровь и капала на светлый ковёр. Оттолкнулась от двери и поплелась в ванную, где помыла руку и полотенцем зажала рану, чтобы остановить кровь.
Вышла в спальню и покосилась на входную дверь. Никто в неё не ломился. Ни сейчас, ни через пять минут, ни через полчаса.
За это время кровь остановилась, но ладонь болела. У раны оказались рваные края. Как интересно я поймала волну…
Вспышка злости прошла, оставив после себя опустошение.
В кабинете ишаара я наговорила много всего. Мне хотелось сделать больно матери, как она сделала мне, продав меня Гиерра и утаив правду моего рождения. Судя по всему, мне это удалось. Но при этом я нахамила умо Фаррери, так удачно попавшему под руку. Наверное, в другой ситуации, с другим настроением я бы не смогла себя так свободно вести, открыто обвиняя его.