– Она знает, кто обокрал тебя, и покрывает вора, – отрезал Димиан. – Продажная тварь.
– Не рычи. У неё две сестры и больная мать, которая попала в эпицентр бури в Четвёртой периферии. С того времени она сама тянет своих сестёр.
– В таком случае ты только что вывел её из-под удара, – заметил я.
Сандор кивнул, соглашаясь со мной. Однако Димиан был категорически не согласен с Гиерра.
Друзья ещё спорили, но я уже отключился.
Глава 4
Лежать без дела в кровати нудно. Меня, наверное, хватило всего на пять минут, после чего я вскочила и стала мерить комнату шагами. Правда, это надело на втором круге. Мысли о случившемся не давали покоя. Чтобы хоть как-то отвлечься от самобичевания, я зашла в ванную, где умылась и смыла макияж с лица. На левой щеке красовался синяк. Пальцами немного причесала торчавшие во все стороны волосы. Шикарное платье в пол до выступления и моих эпичных побегов выглядело великолепно, а теперь весь его подол изорван и испачкан.
Напротив кровати в стену был вмонтирован визион. Пульт от него лежал на тумбочке. Я включила его.
Сразу вышел новостной канал. По нему показывали репортаж с площади Раха. Она находилась недалеко от театра Гранд-Примо Ралсо. Диктор вещал о том, что это был несанкционированный митинг, в котором приняли участие около десятка незарегистрированных Мастеров и пара Маэстро. Показали кадры, как несколько людей упали на колени и схватились за горло. Их лица мгновенно покраснели. Ведущий новостной программы сообщил, что почти всех Мастеров успели арестовать. Сбежали только один. И обоих Маэстро тоже поймали. Теперь их ждал суд ишааров. К тому же, Конвенум Тишины сейчас находился в Таулине.
Я рукой коснулась своей шеи. Поводок. Выходит, его камера не может зафиксировать. Было отвратительно смотреть на то, как волокут Мастеров. Самих ишааров никто не показал. Инетерсно, а как надевают поводки? Есть ли возможность снять его самостоятельно.
Резко нажала кнопку выключения и подошла к окну. Моё внимание привлекли автоматические ворота. Я заприметила парочку камер, следивших за территорией. Как раз в это время въехал вейс, из которого вышел темноволосый мужчина с чемоданом, по внешнему виду напоминавшему чемодан у врачей на вызове, и прошёл в дом. Его лицо мне показалось знакомым. Я выбежала в коридор, прошлась к лестнице, но не вышла из-за угла, а только выглянула.
Это был третий ишаар, с которым умо Фаррери был в лоджии в клубе «Цепи». За ним шёл ещё один мужчина, ишаар или нет, я не знала. Но выглядел он как начальник службы безопасности у Фаррери. Спутник тоже нёс чемодан.
Друг моего ишаара забрал второй кейс и скрылся за дверью на первом этаже в левом крыле. Его спутник остался стоять в коридоре. Как и я.
Некоторое время я ещё стояла, а потом села на пол, подтянув колени к подбородку, и наблюдала за дверью через балюстраду. Я помнила, что Фаррери был ранен. В память въелись не только его бледность, пока ехали в вейсе, но даже выступившие капельки пота на его лице.
На меня снова нахлынуло чувство вины. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать, что происходило сейчас за дверью. Скорее всего, умо Фаррери было плохо. И его друг прибыл для помощи ему.
Но ничего этого не случилось бы, играй я в напальчниках. Ну почему же я забыла взять их в Гранд-Примо Ралсо? Сколько раз Маэстро твердил, что Мастер должен играть только в напальчниках, но нет! – я решила выпендриться.
Или же я опрокинула чашу весов ещё раньше? В ту злополучную ночь в клубе, когда мы с Диаминтой выступали в последний раз, мне никто не мешал надеть напальчники. Это я сама отказалась их надевать.
Или всё изменила наша с Фаррери встреча в лифте, когда я залепила ему пощёчину? А он вместо гвардианов прислал мне юбку и кружевное бельё.
А может быть, всё началось с того момента, когда я поменялась местами с Фиолантой и пошла вместо неё на урок музыки? А если бы…
В моей голове роилось множество «а если» и «может быть». Они терзали меня изнутри, а я кусала губы и грызла ногти.
Я судорожно вздохнула и выдохнула: хватить заниматься самообманом. Я не забыла надеть напальчники, а просто не верила в то, что я Мастер. И это правда, я не Мастер! Протёрла ладонями лицо: я – сотор.