Глава первая
Саша не собирался идти на урок актерского мастерства. Вообще такое понятие как урок актерского мастерства только сегодня впервые возникло в его голове. Даже тем, кто не привык сворачивать с намеченного пути, иногда приходится обнаруживать явления, которые просто есть, хоть о них никогда и не задумывался.
Все остальные в группе собирались, а Саша – нет. Он с трудом выкраивал полтора часа на английский два раза в неделю – а тут трехчасовой урок, поздно вечером – дождливым вечером, – в получасе ходьбы от ближайшей станции метро. Впрочем, когда он не собирался туда идти, он еще даже не знал этих деталей.
Саша не смог бы объяснить, почему так часто поступает наперекор своим желаниям. Он еще с раннего детства считался человеком асоциальным, атворческим и аспортивным. И сделать что-то нехарактерное для себя означало бы привлечь насмешливые взгляды. Мол, ты собрался на урок актерского мастерства? Ты? Серьезно?
И своих решений он не менял – разве только в том случае, если не останется выбора. А, что ни говори, сложно представить такую жизненную ситуацию, в которой не осталось бы иного выбора, кроме как пойти на урок актерского мастерства.
Но в бесконечности вариантов развития событий такая ситуация нашлась. Ее устроила Наташа. Она уже не раз заставляла Сашу делать то, что ему хотелось.
Наташа просто сказала, что они два года учились вместе и теперь, когда она и Слава уходят из группы, не попрощаться – не по-человечески. И получалось, как будто это и не урок вовсе, а просто прощальная вечеринка. На вечеринки Саша тоже обычно не ходил, но раз это знак уважения, некрасиво отказываться. И тем более акцентировать внимание на том, что он им не друг. Все остальные в группе – друзья, а Саша – нет.
В театр-школу кто угодно мог прийти на бесплатный пробный урок. Слава и Наташа там преподавали: Слава – актерское мастерство, а Наташа – вокал.
Одна из самых раздражающих энтузиасток в группе тоже попыталась внести свою лепту в уговаривание Саши. Она по-братски – именно по-братски, с неженской силой – приобняла его за шею.
– Пошли! Побываешь в моей шкуре.
– Как это у меня получится?
– Обычно ты умничаешь на уроках, а я туплю. А тут наоборот будет.
– С чего бы? Ты что, в драмкружок в детстве ходила?
– Нет, я не в себе уверена, а в тебе. Ты – самый скучный человек, которого я знаю.
Почему кто-то добивается желаемого простыми и грубыми способами, даже не осознавая, что только что сделал, а кто-то будет вечно пытаться просчитать ходы, как в шахматах, и все равно получит не то, чего ожидал, а то и вовсе ничего не получит. Такое ощущение, что в отношениях между людьми работает не логика, а проклятия и заговоры.
Они сидели на стульях, расставленных под стенками, Саша – возле самого занавеса, так что видел пылинки и обрывки ниток на черном покрытии сцены. У противоположной стены стояли колонки, и, если абстрагироваться от болтовни остальных, можно было слушать инди-рок. Они ждали Славу, но время как будто не шло. Только ходили туда-сюда по лестнице люди, которых Саша не знал, и сбивали с толку.
Вот бы можно было просто прийти и посмотреть, а самому ни в чем не участвовать. Просто посмотреть, как Слава преподает актерское мастерство. Так он думал, но в глубине души ждал от вечера чего-то переворотного.
Но когда Слава пришла, ничего подобного не произошло. И уже на стадии разминки Саша понял, что его и не будет. Ожидаемые важные события часто в итоге оказываются обычными. Например, разминкой на уроке актерского мастерства называлось то, что все двадцать с лишним человек, кто под музыку, кто нет, совершали простые и даже не грациозные телодвижения. Это, как Саша узнал позже, называлось упражнениями на раскрепощение. Он так и остался у самой сцены, дальше всех от Славы, так что ей его почти не было видно. Только раз встретился с ней взглядом, и потом не мог отделаться от ощущения, что он его преследует. Может, кто-то и раскрепостился, а он во всем теле чувствовал болезненное напряжение, так что хотелось исчезнуть. После разминки он и так и сделал.
Как и следовало ожидать, до актерского мастерства даже не дошло.
Теперь он был окружен куртками, плащами, сумками, зонтиками и сапогами – хоть и тех же людей, но молчаливыми. В голове, тем не менее, не умолкал шум – сыпучий, непрерывный, – и взгляд с трудом фокусировался. На скамейке стояла серая спортивная сумка, полуоткрытая – видно было прозрачный блестящий пакет и бутылку воды, и рядом – смятый зеленый шарф с летящими птицами. Только они как будто не летели, а медленно, синхронно всей стаей куда-то плыли.