– Тяжело это?
Грета пожала плечами.
– Мне нравится.
– И что, бывала ты когда-нибудь в опасных передрягах?
Грета улыбнулась, как будто она не ровесница его, а намного старше и смотрит с высоты прожитых лет. Хотя, может, она и вправду чуть старше.
– Да, бывала.
– Расскажешь?
– Что рассказать?
– Ну вот, например, ты когда-нибудь стреляла в человека?
Его немецкий был хорош. Он не так давно преподавал его в языковой школе. И тогда заметил, что когда говоришь на иностранном языке – и особенно когда тебе хочется этим похвастаться – можно многое себе позволить.
Грета смотрела на Олега прямо и открыто. У нее были аккуратные черты лица с четкими контурами, густые черные брови и ресницы и бледная кожа.
– Да.
Ответ был неожиданным. Точнее, то, как просто она это сказала. Хотя странно было бы ждать, что она начнет в красках описывать и хвастаться. Она просто смотрела, так что Олег отвел взгляд. Не стал ждать, пока в этих глазах что-то изменится. Немецкий уже не казался забавным. Басы и барабаны в голове вдруг обнаружили свои настоящие смыслы.
– В это воскресенье, – Олег не думал, что она еще что-то скажет, но она продолжила.
В воскресенье… Сегодня вторник... точнее, уже среда. Но все равно они еще не успели достаточно отдалиться.
Там, на ее стороне, тоже, наверное, только человеческие чувства и ничего, превышающего лимит. Превышение лимита означало бы душевную болезнь.
– Знаешь, а я последние несколько месяцев живу с желанием убить человека.
Необычно было произносить это вслух, да еще и в поезде Гамбург-Мюнхен, в тамбуре за перекуром, чтобы поддержать беседу с едва знакомой девушкой-полицейским.
Теперь она смотрела не на него, а куда-то в сторону.
– Я знаю, что ты скажешь…
– Что? Я ничего не скажу… – она фыркнула.
Олегу хотелось обнять ее. Хоть она и не плакала и вообще ситуация была, скорее, неловкая – он чувствовал что-то большее. С ходом поезда все вокруг подрагивало.
– Ты поэтому к родителям едешь?
Между их репликами были паузы – каждый думал, что сказать. Олегу, правда, это мало помогало.
– Что значит – поэтому к родителям еду?
– Ну… вам, если нечаянно убил кого-то, отпуск дают? Типа пару недель на реабилитацию?
Грета улыбнулась. Может, не с самым легким сердцем, но тем не менее.
– Я не нечаянно убила.
– Ты одна?
– В смысле – одна?
– Ну, одна едешь? Или с кем-то?
– Одна.
А может, она не против будет, если он ее обнимет? Может, она для того и призналась. Но у нее ведь есть близкие – а он кто такой, чтобы лезть?
– Попробовала бы уснуть. Скоро уже будешь с родителями.
Грета отошла от окна и взялась за ручку двери в свой вагон.
– Да, я пойду.
Она посмотрела на Олега еще раз, теперь уже снова спокойно, и улыбнулась – так, что Олег почувствовал ее благодарность, но вместе с тем ему было стыдно, что он не пойдет за ней и не будет с ней, пока не сможет передать родителям.
– Спасибо, – она решила это озвучить.
– Да не за что. Ты же только не говори никому.
– О чем?
– О моих преступных намерениях.
Грета улыбнулась еще теплее – как будто теперь уже совсем все прекрасно.
– Хорошо, не скажу. Ты обо мне тоже никому не говори.
– Договорились.
Когда она ушла, Олег почувствовал и свою улыбку – немного натянутую – и то, как нервничает. Но разговор не оставил такого тяжелого, темного чувства, как его собственные мысли до этого. Он вытащил на это короткое время из вакуума и дал почувствовать человеческое тепло.
Даша по-прежнему спала. Над спальным местом Олега горела лампа.
Они первый раз ездили куда-то вместе на несколько дней, и эта поездка создала много новых образов, которые теперь будут преследовать. Один из них – длинные каштановые волосы с рыжим отливом, разбросанные по подушке.
Прошло всего минут пятнадцать, а он успел прожить целое событие. Теперь снова была тишина, слышалось только ровное дыхание и лязг поезда. Уснуть этой ночью вряд ли уже получится.
Но скоро выяснилось, что событие еще не прожито до конца.
Грета тихонько постучала, заглянула в купе, пробормотала что-то про сломанную розетку и зарядку, увидела Дашу, извинилась и исчезла из виду. Так быстро и тихо это произошло – можно было подумать, что вся сцена только померещилась. Олег настиг ее на полпути до тамбура.