– У нас работает розетка, можешь поставить на зарядку, если хочешь.
– Да не надо. Я просто зашла.
Как она переменилась, увидев Дашу – и в лице, и во всем теле. Олег и сам растерялся и вряд ли лучше собой владел, но с него некому было это считывать. Грета смотрела в пол.
– Как ты меня нашла?.. А, ну да. Ты же полицейский.
Поезд стал замедлять ход, и тишины уже не было – с разных сторон доносились шорохи, стуки и приглушенные разговоры.
– Фульда, – объявила Грета. – До Мюнхена полтора часа осталось.
– Не хочешь выйти, подышать свежим воздухом?
Олег теперь уже твердо решил не оставлять ее. Сейчас они выйдут на воздух, увидят других людей, как они радуются или суетятся по своим причинам, и все станет проще. Пусть эти полтора часа тоже будут маленьким маяком. Даша наверняка проснется, когда они остановятся, но если будет сильно скучать – позвонит или напишет ему.
Грета улыбнулась так тепло, как только можно улыбнуться человеку, которого знаешь пятнадцать минут.
– Пойдем прогуляемся. Купим что-то.
– Что?
– Не знаю. Кофе. Сувениры. Ты часто ездишь на поездах?
– Очень редко.
– Вот. Я тебе покажу, как много ты теряешь.
Грета все время менялась. То была напряженной и улыбалась, как любой бы улыбался в разговоре, который просто выпала необходимость поддерживать; то казалось, что она вот-вот скажет что-то такое, чего никому больше не сказала бы. Это было видно по глазам – это чувство, казалось Олегу, одинаковое во взглядах животных и людей – желание любви и простоты. Чувствовалось, что вот-вот они снова перейдут с кофе и поездов на признания в убийствах.
Они медленно шли по платформе. Никто не спешил: поезд стоял и ждал всех, как будто выпустил детей погулять. Ночь была свежая и оживленная, не похожая на сонного кота, как залитый солнцем день.
– У меня выбора не оставалось.
Олег не сразу понял, на какую это тему Грета перешла, а когда понял, не стал ни комментировать, ни спрашивать. Он никогда не разговаривал с кем-то, кто убил человека, потому что не оставалось выбора, так что было сложно сориентироваться.
– В полицию позвонили, сказали, что слышат страшные крики у соседей. Там к девушке пришел молодой человек. Мы туда приехали, нам не открывали. Мой напарник выбил дверь. Когда мы вошли, этот молодой человек держал пистолет просто впритык к ее лбу. Я не могла что-то крикнуть, у меня была миллисекунда на размышления.
Олег почувствовал, как внутри проснулось и зашевелилось неприятное воспоминание – но с ним нельзя было быстро разделаться, его, когда оно просыпалось, нужно было проживать заново. Он поспешно переключился:
– Но ты же была не одна?
– Не одна, с напарником. Но выстрелила я. Среагировала первая.
Она сама себя не описывала, но образ и так уже прочно засел в голове, так что Олег живо видел ее, решительную и беспощадную. То есть, ясно, что она и сейчас такой осталась, но тогда проявляла это в действии. Значит, она даже среагировала первая. Она тот человек, который уже преодолел все страхи наперед.
– Восхищаюсь тобой, – честно сказал Олег.
Грета фыркнула – Олег не понял, почему, может, просто из скромности.
– А ты мне поможешь с судьей?
Теперь ее эмоции было проще определить – она откинула голову назад и подняла брови, будто хотела увидеть его заново.
– Я тебе что, ассасин? Я вообще-то к тебе поплакаться пришла.
– Ну да, конечно. Не скромничай.
Олег улыбнулся, но это далось тяжело, потому что на душе было тревожно. Он вдруг понял, что ему представился шанс воплотить все те жуткие идеи, что роились в голове. Не понял пока, как именно, но уже знал, что встреча с Гретой должна в этом помочь. Бывает, выпадают такие случаи в жизни, строятся такие маяки. Хотя, возможно, это обманчивое стечение обстоятельств, просто ирония. Так бывает даже чаще.
Так, как Грета смотрела… ей можно было все рассказать. Казалось, что ее мудрость, мудрость этой ночи и этого поезда со всей его историей равны.
– Убить его я хочу сам, – добавил он тихо.
Грета нахмурилась.
– Ты хочешь быть крутым, как я? Или что, я не пойму?
Олегу никогда бы не пришло в голову сформулировать свои ощущения в такой дикий вывод. Но тем не менее, что-то в его чувствах она очень точно поймала. Он даже не нашелся, что ответить.
– Ну давай. Чтобы те твои близкие, которые еще счастливы, тоже поставили крест на жизни и ходили с потухшими глазами.