– Они нас видят. В буквальном смысле. Но у них настолько развито это умение отсеивать ненужное, что они просто не обращают на нас внимания.
– То есть, косуля им, получается, нужна, а люди – нет? – заинтересовался Капитан.
– Не люди в принципе, а именно мы. И мы не можем с ними поговорить – даже не потому, что у них другой язык. Но есть люди, которых они увидели бы, – повторила она.
– Кто? – можно было бы сказать, что профессор в этот момент нетерпелив и любопытен, как школьник, но он выкрикнул это с очень взрослой серьезностью.
Наташа посмотрела на Славу. Профессор – тоже. И она завершила Наташин монолог:
– Я могла бы найти таких людей.
Глава пятая
Мадлен любила своего тренера такой любовью, которая не выходит их головы. Она видела ее раз или два в неделю, но чувствовала рядом с собой все время и если каталась одна, мысленно – все равно с ней. Иногда представляла, что Этер за ней наблюдает, и во всем, не только на льду, старалась показать себя с лучшей стороны. Еще Мадлен иногда ревновала, потому что другие девочки тоже любили Этер. В ней и вокруг нее было много любви.
Другая тренер, Фантин, вряд ли вообще знала, что это такое. Она никого не хвалила, а только кричала; ее никто не любил, и ее за это даже не было жаль. Мадлен не знала точно, сколько ей лет, но думала, где-то за пятьдесят. Наверное, чем старше становишься, тем труднее быть человеком, которым восхищаются.
Этер исполняла такие элементы, что захватывало дух, но при этом смотреть было не страшно и даже не волнительно. Под нее как будто сама физика подстраивалась. Она носила бриджи, топы, гетры – одежду, в которой можно садиться на шпагат или становиться на мостик; сережки – ее любимыми были серебряные в виде коньков; и браслеты, в основном на шнурах. На день рождения Мадлен сделала для нее кулон из эпоксидной смолы с живым цветком незабудки, и он так хорошо подошел, как будто без него образ был неполным. Этер не так часто его надевала, но сегодня, видимо, был повод.
Мадлен не хватило одного занятия. За полтора часа в день не устанешь приятно и не почувствуешь результат – это только чтобы не потерять форму, когда много уроков и разной суеты. В свободные дни она ходила на каток сеанса на три-четыре – иногда одна, иногда с подругами. Этер говорила, что успех зависит от многих факторов: есть природные данные, а есть грубая математика, которая работает всегда – количество часов, которые ты посвящаешь тренировкам. Тут уж никакого обмана, закономерность прямая: работаешь – получаешь результат.
Мадлен с трепетом относилась к моментам, когда Этер подходила после занятия лично к ней и что-то говорила. Иногда хвалила, иногда советовала – что-то важное и только для нее. Такие моменты воплощала в себе незабудка. Ждала Мадлен их чаще, чем они действительно бывали, но сегодня получилось, что такой момент даже подкрался незаметно.
Правда, Этер говорила не лично с ней, а подозвала еще Кассию и Лилит. И все равно было лестно от чувства приближенности, от того, что можно так четко видеть ее кожу, загорелую, чистую, с блестящим налетом усталости, и выбившиеся черные кудряшки – они такие своенравные, что не соберешь в хвост без потерь. И явно чувствовать знакомый, близкий морской запах – кто-то другой, может, и не определил бы его как морской, но Мадлен узнавала в нем соль и мокрый песок. Она знала, что Этер раньше жила возле моря.
– Хотела с вами посоветоваться, девочки, – начала Этер, буднично держа руки в карманах и глядя поверх собеседниц на работающую ледозаливочную машину. Девочки боялись из-за нее чего-то не расслышать, так что подошли как можно ближе. – Как думаете, кто мог бы поехать на Трофе не Франс?
Понадобилось время, чтобы понять, что вопрос с подвохом, потому как девочки оглянулись по сторонам, но никого лучше их самих в фигурном катании не увидели. Лилит, когда это осознала, засмеялась над вопросом, как над шуткой, а Кассия, всегда осторожная, уточнила:
– А сколько человек может поехать?
– Двое. У нас есть два месяца, чтобы определиться. Победитель Трофе де Франс весной поедет на Грин-При в Германию.
Этер теперь посмотрела на них, по очереди на каждую, прямо и чуть-чуть улыбаясь. Мадлен ждала, что, когда взгляд остановится на ней, она сразу поймет, что Этер уже выбрала ее. Но взгляд Этер оказался обычным, тренерским. Она справедливая и не мешает дружбу с работой.
– Не бойтесь усложнить мне задачу, – она подмигнула, в этот раз по-дружески – всем, и пошла в тренерскую, оставив своих лучших учениц свыкаться с мыслью, что они теперь конкурентки. Хотя, конечно, это ничего серьезно не изменит в их отношениях, и понятно, что будет еще много соревнований и что сейчас они могут мечтать об олимпийских рекордах и мировой славе, а потом стать какими-нибудь менеджерами…