– Пока, неудачницы. Увидимся завтра, – Лилит сделала жест «с глазу на глаз» и пошла переодеваться – за ней уже должен был приехать папа.
Даже если бы она всерьез это сказала, никто бы не обиделся. Лилит – притягательный человек, все играет в пользу этого: южная внешность, южный темперамент, энергия водопада в жаркий день. Кассия – наоборот, северная. У нее другая грация – как у снежного барса.
Завтра в любом случае будет жарко, потому что она втроем договорились идти на каток в развлекательный центр.
Кассия тоже уже ушла. Почти все разошлись, и машина закончила заливку; осталась только Этер в тренерской, охранники где-то, и еще Ира и Мадлен в раздевалке.
Ира, новенькая в их группе, наверное, больше всех полагалась на законы математики. Она немного сутулилась, и движения у нее если и получались технически, то напряженно и не так, чтобы можно было любоваться. Эта печальная правда как будто отпечаталась на ней самой, и сейчас была виднее, чем обычно. Ира даже коньки до сих пор не расшнуровала, просто сидела на скамейке и водила пальцем по экрану телефона, вряд ли осмысленно.
– Не понимаю, почему она только вам это сказала.
Мадлен притихла, присела рядом с ней и убедилась, что телефон только для антуража.
– Ты все слышала? Как?
– Догадалась, – хмуро пояснила Ира. – Это так неправильно, что мне противно. Тренер должен всем одинаково желать успеха. Нас восемь человек, но получается, что трое – фигуристки, а остальные – так, для фона.
Мадлен это видела иначе. Да, их восемь человек, но кто-то настоящий спортсмен, а кто-то ходит с подачи родителей. Зачем им на соревнования? Они и на занятия-то рады не идти, если причина есть. Иру, правда, причислять к таким несправедливо. Ей просто не хватает одной составляющей…
– Неправильно знаешь, что, Ира? Быть недовольной собой, а злиться на других.
Ира от удивления перестала злиться вообще на кого-либо.
– Я знаю, что тебе нужно, чтобы Этер и тебя пригласила на соревнования.
– Да-а? Ты знаешь, как мне удостоиться такой чести?
– Тебе нужно научиться красиво двигаться.
– Ого! А что, так можно было? Спасибо, сенсей, – Ира сложила руки в самой глубокой и смиренной восточной благодарности.
– О, вот это было хорошо. А на льду тебе просто уверенности не хватает. Движения от души должны идти.
– Ты серьезно? – в Ире удалось пробудить какое-то мрачное веселье.
– Вставай. Будем танцевать.
Мадлен нашла песню, под которую сложно не от души танцевать. Более того: даже если стараться не танцевать вообще, какая-то из ног все равно будет сама дергаться.
– Не мой плейлист.
– Вставай и повторяй за мной.
– Солнце, это хип-хоп. А мы тут вообще-то фигурным катанием занимаемся.
– Ладно.
Мадлен включила другую песню, плавную, для более тонкого вкуса, и начала танцевать. Ира сначала просто смотрела, потом попыталась повторить движения руками.
– О, молодец. А теперь давай как будто ты не одолжение мне делаешь, а на Трофе де Франс хочешь.
Ира закатила глаза и шумно вздохнула – скорее всего, просто из вредности, ведь потом все-таки начала повторять за Мадлен и даже стараться. Но когда Этер вышла из тренерской, она сразу остановилась.
Этер была уже в куртке, со своей большой спортивной сумкой на плече, готовая идти домой.
– Опа! Девочки, а вы никуда не спешите?
Она, наверное, имела в виду последний автобус, который отправлялся в половину десятого и на котором Мадлен ездила домой. Если только не оставалась учить кого-то танцевать.
– Уже никуда. Раз такое дело, предлагаю всю ночь кататься.
– Нас охрана выгонит. Одевайтесь быстренько, я сейчас закрою здесь все и отвезу вас.
– Меня не надо, я пешком. Мне десять минут идти, – сразу отказалась Ира.
Но Этер и Мадлен в один голос сказали, что одной ночью домой идти страшно и они будут переживать. Ира состроила вслед Этер не самую дружелюбную гримасу. Мадлен пока решила не обращать внимания на все эти проявления вредности. Ира просто еще недолго знает Этер и не поняла ее до конца.