Ира старалась. Это было видно. По-настоящему красиво – это когда усилий не видно и кажется, что все легко. Но зато у Иры все получалось трогательно, как у начинающей. Мадлен еще пыталась добиться от нее улыбки, но потом поняла, что у Иры другой образ. У нее строгая и благородная красота. Ровные, тщательно расчесанные русые волосы, собранные в высокий хвост, на скорости повторяли за ней повороты и вращения. Мадлен хотела сделать ей комплимент насчет этого, но как-то смешно сформулировала.
Мадлен чувствовала, наверное, ту радость, что и Этер, и все хорошие учителя – когда радуешься успеху ученика и осознаешь, что это получилось благодаря тебе и ради тебя.
– У тебя есть еще планы на сегодня? – спросила Мадлен, когда закончился второй сеанс. Она устала, но не как после тренировки, а как после уличных игр с друзьями несколько лет назад. Было семь часов вечера.
– А ты предлагаешь еще кататься?
– А ты хочешь? Можем сделать перерыв и пойти куда-то, а потом вернуться. Тебе во сколько нужно быть дома?
– Да у нас нет комендантского часа. Я бы хотела как можно позже.
Мадлен ждали дома к ужину, но она тоже не хотела идти. Можно было бы, правда, пригласить Иру в гости. Но вместо этого Ира переманила ее на свою темную сторону, так что Мадлен даже не заметила, как они оказались в МакДональдсе.
– Ну ты даешь. Мы же спортсменки!
– Так вот где собака зарыта. От этого, видимо, и все мои трудности.
– А почему ты хочешь как можно позже домой вернуться?
Тогда, сразу, она не спросила, боясь, что это бестактно (а что-то в Ирином ответе говорило о том, что тема не самая приятная), но любопытство никуда не делось. И сейчас, после катания и с мороженым, Ира, казалось, была не против душевных бесед. И вообще, Мадлен еще не слышала, чтобы она так много говорила. И не видела ее в таком хорошем настроении.
Ира, когда отвечала, не смотрела ей в глаза.
– Да там у родителей… конфликты. Не то чтобы что-то конкретное случилось – ругаются по мелочам. Ненавидят друг друга. Днем это все как будто висит в воздухе. Знаешь, такая тяжелая тишина и изредка короткие фразы, которые надолго в нее врезаются. В будни они на работе, и тогда это чувствуется только пару часов вечером. А выходной день… это само напряжение. Но если они в разных комнатах и не общаются поздно вечером, то это вроде как оправдано, потому что скоро спать.
Мадлен не ожидала такой откровенности. И не знала, что сказать. Таким редко и мало с кем делятся. И достойный ответ нужно подумать прямо сейчас, чтобы это было не зря. За что же они друг друга ненавидят, если ссорятся только по мелочам?
– Почему ты говоришь, что ненавидят? Ругаются все. Тем более, если по мелочам, это же несерьезно.
– Ага. Это как в анекдоте. Умер от насморка? А, так это не страшно.
Теперь Мадлен не знала, что ответить. Ни ответить, ни спросить. Хотелось сказать что-то такое, чтобы Ира не расстраивалась. Когда она сама плакала, ее всегда находили, как развеселить. Ира, правда, не плакала, но…
– А знаешь, какая у меня мотивация? – Ира и сама неплохо справилась, уже улыбалась и смотрела ей в глаза.
– Нет, конечно, ты же мне не говоришь. Это связано с родителями?
– Родителями? Нет, вообще нет. Дело в том, что я ни в чем не добиваюсь успеха. Вот. А мне хочется хоть что-то научиться делать хорошо. Это и мотивация. Очень просто.
– Ты всегда так категорично о себе говоришь. Как это – ни в чем? Ты про учебу?
– Не-ет, учеба уж точно меня не волнует. Мне знаешь, что интересно? Люди.
– Да? Не скажешь по тебе.
Ира фыркнула.
– Ты про каких-то конкретных людей?
– Да нет, наверное, про всех… или, если не про всех, про большинство. Мне интересно наблюдать за ними. Особенно в таких ситуациях, когда они как будто за кулисами.
– То есть, ты любишь наблюдать за людьми, когда они думают, что их никто не видит? – Мадлен теперь говорила тише и подалась вперед, ближе к Ире. Ей никогда еще не было так интересно слушать кого-то из ровесников. Ира опять смотрела в сторону, или, скорее, вообще никуда не смотрела, но говорила уже не с безысходностью в голосе, а со спокойным знанием, которое стало ее мудростью.
– Не совсем. Люди, по сути, общаются друг с другом, только когда они на работе. Это я не говорю про друзей и семью, конечно. Водители автобусов, продавцы, официанты… те же Этер и Фантин… актеры в театре, музыканты, учителя… мы с ними разговариваем, но не как с людьми. А если смотреть за ними, когда они не играют никаких ролей, они совсем другие. Я люблю такие моменты, хоть их и редко можно наблюдать. Например, мы придем сюда на последний сеанс и сможем увидеть, как этот торговый центр закрывается. Это как смотреть на актеров или музыкантов за кулисами.