– Мы должны разыграть внутренний диалог персонажа, – справившись, она начала новый разговор.
Тут уже бабушка не осталась равнодушной – подняла на нее взгляд, заморгала.
– Я и Лилит. Это я тебе о проекте по литературе говорю.
– А-а. Поняла. Альтер-эго?
– А-альтер… что?
– Диалог со своим вторым я?
– Ты знаешь, что такое второе я? – удивилась Мадлен.
– Так а чего ж не знаю. Ты думала, я не училась в школе?
– Да нет, я знаю, что училась.
Перед Мадлен лежал телефон. Когда приходили сообщения, он светился и вибрировал. Только что написала Ира.
– Знаешь, а у меня новая подруга появилась, – Мадлен уже улыбнулась открыто.
Бабушка тоже теперь по-другому с ней говорила.
– Ира?
– Да. Тебе мама рассказала?
– Немного.
Мадлен успела просмотреть сообщение, но пока не открывала. Сначала пирожное.
– Мне сначала казалось, что она робкая и стеснительная. Точнее, все о ней так думают. Но я узнала ее лучше, и на самом деле она с характером и очень интересная в жизни. Я ей только что звонила. Почему-то думала, что ей скучно или грустно. Но в итоге она сама меня развеселила. Даже подсказала мне, как этот диалог лучше разыграть. Она – будущий писатель.
Бабушка слушала, вся во внимании, улыбалась и кивала, как будто Мадлен сказку рассказывала. А потом спросила:
– Так а почему ты не с ней проект делаешь?
– Бабушка! Мы с ней в разных школах учимся. И вообще-то я в седьмом классе, а она в восьмом.
– А-а. Тогда понятно, откуда у нее опыт.
Они прервались на чай, а потом бабушка тоже решила поделиться:
– А мы с новой соседкой подружились. Она мне обещала дать рецепт шоколадного торта.
Мадлен подняла большой палец.
– Это хорошая подруга. Ты за нее держись.
Мадлен была в хорошем настроении до самого вечера понедельника, когда пошла на занятие Фантин. Только там она и вспомнила, что Кассия и Лилит не пришли на каток. Оказалось, они обе решили ходить на индивидуальные занятия к Этер два раза в неделю, а просто на каток пока не будут. Точнее, не только решили, но уже и договорились, и у Кассии сегодня днем было первое занятие.
Мадлен тоже могла бы попросить об этом маму, но теперь окончательно пропало желание. Пусть занимаются и думают, что Этер их всему научит. Они с Ирой тоже будут заниматься, и посмотрят, кого в конечном итоге выберут для Трофе де Франс.
Фантин уже всем сказала про Трофе де Франс, всех поставила в равные условия, как Ира и хотела. Сказала, что в январе они с Этер посмотрят программу каждой и выберут двух.
Кассия и Лилит еще что-то говорили о том, что у каждой уважающей себя фигуристки должен быть свой тренер. А у них с Ирой все так и было. Мадлен тренировала Иру, а ее саму тренировала Этер. И ничего, что не индивидуально – все равно их связывало что-то личное и уникальное.
Ира в тот день каталась по-новому, и Мадлен еще раз почувствовала, сколь много изменила вчерашняя тренировка. Но первой комплимент сделала Ира, причем весьма неожиданный:
– Тебе идет такая… агрессия.
– Агрессия?
– Ну ты обычно вся светишься, а тут такая злая.
Ира обычно ни на кого не смотрела, когда каталась – держалась в стороне от всех. А сегодня будто признала Мадлен частью своего мира.
Мадлен и сама понимала, что злится, и это было странно, потому что обычно соперничество ее только вдохновляло. Этер ничего коварного или даже неестественного не сделала, девочки тоже. Наверное, она на саму ситуацию злится.
– У тебя тоже сегодня хорошо получается.
– Спасибо. Это из-за хвоста, наверное.
Лилит тоже что-то тихо сказала Кассии про Иру – Мадлен только имя услышала, – но Кассия ответила громко и не стесняясь:
– Да я на хоккейных коньках катаюсь лучше, чем она на фигурных.
Ира не обращала на них внимания и была далеко, но зная ее слух…
Когда папа говорил, что спорт жесток, Мадлен думала, это он о боксе или хоккее. Она всегда была сосредоточена на льду, не останавливалась и не смотрела на остальных, а тут пару кругов проехалась просто так и видела, как жизнерадостная Лилит и серьезная, но тоже не грустная Кассия о чем-то переговариваются между скоростными воздушными флипами и как косятся на Иру, который каждый флип дается тяжело. Когда она неправильно приземлялась, а то и падала, девочки не смеялись открыто, но переглядывались, как будто это значило что-то хорошее для них. Теперь Мадлен, даже когда не наблюдала за ними, чувствовала эти взгляды на Ире, как на себе. Почему им вообще есть дело до Иры? Желать неудач тому, кто сильнее – это пусть и не благородно, но хотя бы понятно – а ей-то почему?