А в той реальности, которая не менялась, тем вечером, который будет долго прокручиваться в памяти, Саша пришел домой и сразу лег спать. Внутри была слабость, ломота, так что даже закрадывались мысли, не болен ли он какой-то страшной, коварной болезнью.
Удивительно, как мало значения может быть в мире, и неважно, каком большом. В космосе столько мертвой массы существует просто так, непонятно зачем. Вместе с этой аналогией быстро промелькнула, рассекла атмосферу, еще одна идея, маленькая – только зародыш. Уставший мозг не успел его зафиксировать. Идея о том, что придает миру значение.
Саша жил с тремя другими парнями в комнате в общежитии, но они научились давать друг другу пространство. Даже если кто-то не спал, об этом говорил только шар слабого света от телефона и периодические фырканье, или покашливания, или почесывания. Если лечь на бок лицом к стене, то не будешь даже знать, кто спит, а кто нет. Это и неудивительно, ведь они все астрономы, темнота и одинокие огоньки в ней – их естественная среда. Тем более, с Сашей по доброй воле никто первым не заговаривал.
И так Саша лег, на верхнем ярусе двухэтажной кровати – здесь, кстати, он заметил, что близость к звездам вдохновляла не всех астрономов, – лег и положил телефон рядом, чтобы тот его в нужное время разбудил.
Он и раньше часто ложился спать в разбитом состоянии – может, не в таком разбитом, как в этот раз, но раньше он не знал, как будет в этот раз, потому ему все равно казалось, что в очень разбитом – и клал рядом телефон, готовый к тому, что ночью он тихонько, коротко завибрирует. Саша вскинется и, щурясь, попытается различить протестующими глазами сообщение от Александра Дмитриевича, единственного человека, который писал ему по ночам… даже не так: единственного человека, который писал ему в принципе, единственного друга; сообщение вроде: «Саша, определи, пожалуйста, физические характеристики звезды из анализа кривой блеска затменной звездной системы, данные такие-то». И при свете телефона и своей улыбки Саше придется решать задачу космической важности, чтобы в следующем сообщении прочитать «Люблю тебя, гений ты мой». За что только, интересно? Посчитать физические характеристики звезды – не ахти какое задание. Правда, не каждый может посчитать их так легко и правильно среди ночи – наверное, в этом и дело.
Но последние несколько месяцев профессор не писал, так что Саша уже и не думал надеяться. Профессор вообще не выходил на связь и не появлялся в университете. Саша однажды даже решился спросить о нем у другого профессора, но другой профессор только развел руками:
– Уехал в экспедицию.
Непонятно, правда, зачем тогда нужно было разводить руками, как будто экспедиция была в открытый космос и Александр Дмитриевич из нее не вернется.
Но телефон этой ночью завибрировал – и даже долго, протяжно. Саша вынырнул из нездорового поверхностного сна – он сразу забыл, о чем, осталось только ожидание, что в один момент может что-то произойти, и тогда все изменится. И необязательно смотреть на жизнь как на что-то непрерывное – ее можно воспринимать как много разных маленьких жизней.
Ему звонили по Мессенджеру – кто-то с ником Капитан и морем на фотографии профиля. Звонили долго и уверенно, так что Саше пришлось спускаться вниз и выходить в коридор, не слыша упреков в свою сторону только потому, что с ним никто по доброй воле первый не заговаривал. Он не исключал, что ему звонят по ошибке. Но его много раз будил по ночам Мессенджер, и в этом звонке было что-то слишком последовательное для ошибки.
Саша ожидал услышать капитанский голос, хриплый от рома и команд, и, может, это ожидание как-то повлияло на реальное восприятие. Голос говорил на английском.
– Это Саша?
– Да, – ответил Саша, тихо и тоненько; прокашлялся и на всякий случай повторил: – Да.
– Меня просил с вами связаться Александр Дмитриевич. Мы могли бы встретиться в четверг в семь вечера в Гамбургском морском порту?
– В Гамбургском? – переспросил Саша. Больше всего сомнений вызвало именно это слово. Капитан слишком уж много хотел поменять в один момент…
– Да. Напишите свои данные, я вам билет на самолет забронирую.
– Хорошо.
Саша часто так делал – сначала соглашался, а потом думал. А думать в этот раз получалось плохо, даже если не спать; мысли ходили кругами – слишком мало информации, мало ясности. Но на следующий же день мертвый космос оказался за стеной, за огоньками полярного сияния. Он узнал, что Слава тоже едет в Германию – неизвестно, правда, когда и в какой город, но другие страны и даже планеты всегда кажутся такими маленькими – наверное, оттого, что они далеко…