– Катайся ты с нами. У тебя тоже платье черное, – предложила ей Кассия.
– Да платье наверняка у родителей, Ира сейчас найдет родителей – и все будет хорошо. Ира, почему ты еще здесь?
– Выходить через десять минут, – напомнила Этер.
Да, Ира нашла время тормозить, конечно.
Этер смотрела на нее участливо, хмурилась и вела внутреннюю борьбу. Мадлен очень не понравился ее итог, но Этер можно было понять. Она сказала:
– Не переживай, Ира. Может, даже хорошо, что ты в таком состоянии не пойдешь кататься.
Ира на нее и не посмотрела. Она почему-то думала о другом тренере.
– Где Фантин? Нужно ее предупредить.
– Ты лучше беги и на глаза ей не попадайся, – Кассия тоже проявляла заботу, как умела.
Мадлен прислушалась, какая музыка играет. Девушки с блестящей кожей уже катались под искусственным северным сиянием. В коридоре никого не было, все собрались в зале или за кулисами, но Мадлен все-таки упустила Иру из виду, пока бежала туда тоже, со всеми своими – в черных платьях, в полумраке, с блуждающим по ним светом. Ира тоже сейчас прибежит. Чтобы в день выступления две из них забыли платье – такое элементарно противоречит теории вероятности.
Мадлен не оглядывалась. Ира, когда придет, вряд ли станет хлопать ее по плечу или еще как-то привлекать к себе внимание. Всем нужно собраться с мыслями, настроиться. Мадлен вот обнаружила, что даже не помнит, как начинается номер. Но музыка быстро вернула все на места. Первой выезжала Кассия, Мадлен – за ней.
Взгляд Фантин, то, как она придирчиво всматривалась в их черно-красный цветок на сцене, чувствовали все. Еще они чувствовали остановку дыхания друг друга, когда выполняли сложные элементы. Цветок с отрезанным лепестком раскрывался тяжело и больно. Лезвия резали лед. Никто не улыбался. Получилось поистине драматично. Лилит раз оступилась. На финальной стойке Мадлен близко увидела ее красное, в слезах, лицо. Кто знает потемки творческой души Фантин… возможно, такой номер ей понравился даже больше того, что был на репетициях.
Дьявольская музыка заполнила все сознание, а чернота платьев напомнила того мужчину в трауре, что его Мадлен с Ирой встретили на углу закулисной жизни города. Свет обнажал вырезанные коньками линии и дуги.
За кулисами ждал папа Лилит, тоже был красный и хватал ртом воздух, как рыба. А еще черная Этер и серо-бледная Ира – вдали друг от дуга, как оттолкнувшиеся одноименные заряды. Мадлен теперь стояла к ним лицом, а сцена осталась позади. Уже не оправдано было бы к ней оборачиваться.
С другой стороны подошла Фантин. У нее лицо было как восковое, так что на нем даже морщины разгладились. Мадлен поняла, что драматичность номера тренер не оценила.
Перед глазами прыгали и вращались в красном воздухе фигуры в черном. Теперь играла другая музыка, но Мадлен все равно ничего не слышала, даже слов Лилит и ее папы – а они начали что-то рьяно выяснять между собой. Мадлен смотрела на Иру и чего-то ждала от нее, хотя та стояла одна в углу и вряд ли собиралась влиять на ход событий.
Следующим, что Мадлен все-таки услышала, были слова Фантин:
– Подойдите сюда, пожалуйста.
Она не уточнила, кому именно подойти, но любопытство двигало всеми, и все ее окружили – на безопасном расстоянии. И смогли рассмотреть, что у нее в руках – правда, не сразу, а только когда более-менее успокоились и когда серебряная вышивка блеснула в свете с ледовой арены.
– Лилит, скажи, пожалуйста, это твое платье?
– Да, скажи, пожалуйста, это я твое платье привез из дома или кого-то другого? – чуть менее сдержанно проорал ее папа. Мадлен даже не ожидала от него такой чувствительности. Лилит уменьшилась в размерах и съежилась, как от порыва ветра. Она была маленькая, а ее папа – будто олимпийский бог.
– То, в котором ты сейчас, по-моему, как-то великовато тебе, не?
– Я перепутала.
– Что ты перепутала? Что конкретно ты перепутала? Платья, сумки? Моральные ценности?
– Я сама отдала ей платье, – это был голос Иры.
Все посмотрели на нее – все, кто был за кулисами. Пара фигуристов на катке продолжала выписывать спирали, ни о чем не подозревая.
– Вы не успевали привезти платье. Я не готова была выступать, очень боялась. Если честно, даже желала вам, чтобы вы не успели, а то мне тогда тоже пришлось бы кататься. Без Лилит этот номер не получился бы.
Теперь у папы просто открылся рот, без звука. Лилит, наоборот, сжала губы, чтобы не плакать, и осторожно глянула на Иру. Та на нее не смотрела. Зато остальные так пристально и внимательно за ними наблюдали, как будто готовились писать об этом репортаж.