– У тебя очень хорошие шансы, – серьезно сказала Мадлен, когда до начала оставалось несколько минут. – Ты такой прорыв совершила! Видишь, даже Кассия и Лилит уже по-другому на тебя смотрят.
– Они на меня так смотрят после той истории с платьем.
Ира находила причины не соглашаться, чтобы Мадлен не переставала ее хвалить.
– А та история, кстати, сыграет в твою пользу. Фантин после нее нашу троицу вообще ненавидит. Так что никого из нас точно не выберет.
Ира должна была кататься последней (она сама так захотела), а Мадлен – первой. Кассии и Лилит почему-то не было в раздевалке. Но Мадлен это не заботило. Она перевела взгляд на лед, над которым только что включился свет, сплела пальцы перед собой, наклонила голову. Представила себя опытной спортсменкой на серьезном чемпионате.
Телефоны они отдали Фантин, как всегда перед занятиями. Никто и ничто не отвлекало, все затихли. Когда придут тренеры, можно будет начинать.
Мадлен была в своих мыслях, когда ее окликнула Лилит. Что-то произошло. Лилит смотрела серьезно и так, будто боялась ее. В первый раз так смотрела.
– Мадлен… подойди к Фантин.
– Зачем?
Что-то беспрецедентное в поведении людей – часто тревожный знак. Как тогда, с мамой, когда Мадлен пришла домой и уловила запах лекарств.
– Там… – Лилит обычно разговаривала пылко, увлеченно, а тут как будто с трудом выдавила из себя. – Тебе из больницы звонили. Что-то с бабушкой…
Тут уже и Мадлен узнала, как это – нервничать до тошноты.
Бабушка в больнице. Почему мама ничего не сказала?
Хотя как бы она сказала? Бабушка только сейчас попала в больницу, а телефон у Фантин.
Мадлен отпрянула от прикосновения, но опомнилась – это была Ира. Лилит справилась с неприятной миссией и сразу ушла. Другие девочки смотрели на нее – как, она не знала.
– Где Этер? – спросила она, наверное, несколько раз.
– Зачем тебе Этер? – Ира хмурилась.
– Телефон взять.
– Жди здесь.
Ира пошла в тренерскую сама. Там не было ни Этер, ни Фантин, так что она пошла взять телефон без разрешения.
Мадлен тогда плохо понимала, что происходит. Не задумывалась, что если ее позвали, значит, по телефону кто-то говорил, значит, он не может лежать в пустой тренерской. Но эти факты оставались в памяти, просто складывались, так что потом к ним можно было вернуться.
В тот момент отчетливо проявились вещи страшнее Фантин, но Мадлен почему-то все равно боялась сама пойти в тренерскую. И Фантин, конечно, улучила лучший момент, чтобы вернуться.
Девочки, в том числе Лилит и Кассия, стояли в раздевалке, наблюдали и ничего не говорили. Глаза Лилит блестели. Она как будто смотрела драму в театре. Мадлен потом часто вспоминала ее лицо в тот момент и другие лица в день отбора, их новые, интересные выражения.
Фантин прошла мимо них всех, молча, намеренная разобраться только с Ирой.
Не было слышно, о чем они говорили. Когда, через две минуты, вышли, Ира внушала больше страха, чем Фантин.
Все это всплывало, раскрывалось в памяти, когда Мадлен уже мчалась, летала, чувствуя, как развевается юбка, глядя на кольцо с лазуритом на пальце и видя так же близко кулон с незабудкой на шее Этер. Минутные воспоминания клипом ложились на музыку и, как и песня, повторялись в голове еще долго…
Мадлен в первый раз смотрела Фантин в глаза и видела только их, а не то, что она старая и ей пора на пенсию. Все остальные смотрели на них, как в финальной сцене детектива, как месяц назад за кулисами после выступления.
…Коньки несли ее, рассекали воздух, высекали ледяную крошку. Мадлен каталась под Ирину песню…
Телефон уже был в руках, но Мадлен боялась посмотреть на последний входящий вызов. А когда посмотрела, даже не сразу почувствовала неладное – он был еще утром, от мамы.
Мадлен вспомнила слова Иры. Что, если никто не возьмет трубку…
Она не хотела звонить бабушке здесь, на глазах у всех, и оглянулась в поисках пути для бегства, но его не было. Ладно, пусть…
Была уже готова, что никто не возьмет трубку, или что возьмет мама, или незнакомый, придуманный врач. Но трубку взяла бабушка. Говорила бодро, спокойно и ласково. Мадлен спрашивала, все ли хорошо, и жадно вслушивалась.
– Конечно, все хорошо. Чувствую себя прекрасно. А ты как? Ты уже откатала?
– Нет еще.
– Удачи тебе, солнышко! Не переживай так.