Наташа ему улыбнулась, взялась руками за шарф и еще плотнее завернула себя в него. Капитан тоже улыбался. Ей почему-то показалось, что он давно не улыбался. А скрипачка как будто не улыбалась вообще никогда.
Скрипка затихла, как хвост золотой рыбки скрылся за водорослями. Но сердце билось все так же быстро, и Наташа все так же улыбалась. Не может быть, чтобы Капитан еще и сам подошел сейчас к ней. Нельзя этого ждать, а то не сбудется. Да и она сама в любом случае подойдет, ей ведь нужно шарф отдать.
Наташа отошла, чтобы не мешать скрипачке. Ей это может не понравиться. Как и Славе не понравилось бы…
А где сейчас Слава? Вдруг не в отеле? Наташа отдаст шарф и пойдет обратно, искать ее.
– Я думал, вы к выступлению в театре готовились, а не здесь.
Наташа не заметила, кто из них все-таки к кому подошел. Капитан улыбался. Она мечтала, чтобы он так ей улыбался. Неизвестно, правда, когда она успела об этом мечтать, если познакомилась с ним несколько часов назад.
Может, она сейчас скажет, что ей нужно уходить, а он задержит ее… но нет, это уже слишком. Нужно ценить то, что есть, и не рисковать больше.
Еще и свет такой интересный, как будто костры где-то рядом горят. Вспомнился огонек его сигареты.
– А я эту песню на гитаре умею играть… наверное. Давно не пробовал.
– Классно. Я тоже на гитаре могу, и на пианино. И еще вокал преподаю.
– Какое я полезное дело сделал, что не дал тебе замерзнуть.
Он долго думал, что сказать. Наташа поймала себя на том, что сочувствует ему. То ли потому, что ему сложно придумывать шутки, то ли потому, что он не преподает вокал, то ли, может, у него что-то грустное в жизни случилось. На его плечах не было теплого шарфа, но их все равно что-то отяжеляло.
– А яхтой управлять умеешь? – спросил он после еще одних раздумий.
– Не-а.
– А я умею. И баржей, и парусным судном.
Наташа поджала губы, опустила голову в знак капитуляции, сняла шарф и протянула ему.
– Держи. Ты важнее для человечества.
– Может быть, но я закаленный.
– Правда, держи. Мне нужно к подруге идти.
– К той? – Капитан кивнул головой в сторону, как будто знал и то, где сейчас Слава, и все несовершенства ее характера.
Наташа даже подавила смешок.
– К той самой.
– Это она тебе сказала, что ты ей нужна, или ты сама придумала?
– Ну я, наверное, знаю свою подругу, – Наташе не понравился такой поворот в разговоре.
– Иногда взгляд со стороны очень помогает, – серьезно сказал Капитан, и Наташа впервые увидела морщинки в уголках его глаз.
Наташа иногда поражалась тому, какое влияние на нее могли оказать люди, даже едва знакомые. Если он способен заставить ее предать свои принципы, значит, он в ее жизни надолго (или, в грустном варианте развития событий, не в жизни, а только в мыслях и сердце). Наташа имеет право на то, чтобы счастье продлилось чуть дольше, чем спектакль. Хотя бы еще пару часов. Может, она потом сможет подзарядить Славу своим счастьем. Может, ей как раз этого и не хватает.
– Ты когда-нибудь ходила по музыкальным магазинам просто играть на крутых инструментах и петь?
– Конечно!
– Эх, а я думал просветить тебя… А рассвет когда-нибудь смотрела?
– Конечно, – тут, правда, Наташа ответила уже не так уверенно. Увидеть рассвет – проще, чем научиться играть на музыкальных инструментах, но Наташа осознала, что видела его раза четыре за всю жизнь.
– Давай, раз ты преподаватель, ты меня научишь петь, а я тебя научу управлять яхтой и встречать рассветы.
Наташа шутливо прищурилась.
– А ты что, тоже преподаватель?
Капитан фыркнул над таким обывательским предположением.
– Я капитан, – гордо сказал он, выпрямился и подал ей руку.
***
Наташа написала, что не придет ночевать. Она не умела обижаться по-взрослому, вечно сводила все к полумерам. Что она делает ночью в чужом городе с едва знакомым мужчиной? Она считает, что Славе без того мало переживаний?
Слава лежала на кровати в полузабытьи. Пока ей не хотелось спать, но если даже захочется, она не будет. Очень уж важно посмотреть в Наташины глаза, когда та вернется.
Ключ зашевелился, как будто ему неловко и он надеется, что его не заметят. Наташа вошла и сама испуганная, как будто не подруга ее ждала в номере, а монстр, но при этом внесла с собой послерассветный гамбургский воздух и всю романтику ночи. Выглядела уставшей, но вместе с тем в ней чувствовалась такая сила, что Слава даже подумала – может, это ей самой страшно с ней заговорить, а не наоборот.