Наташа долго не начинать разговор не могла. Сразу выпалила, что ее волнует.
– Не хочешь остаться в Гамбурге на пару дней?
Наверняка же все для себя уже решила, а у нее спрашивает только из вежливости и виноватой заботы, подумала Слава. Но точно выяснить уже не могла и не могла ответить, потому что не разговаривала с ней. Сделала вид, что легла спать, как будто это для нее обычное дело – спать в одежде и не расстилая постель.
Потом Слава несколько раз задумывалась, могли бы ли они остаться. Конечно, будь она хорошей подругой, они что-то придумали бы. Но ей и самой где-то в темных глубинах души хотелось поскорее разлучить Наташу и Капитана.
Наташа как-то, в то время, что Слава с ней не разговаривала, сказала, что счастье нуждается в поддержке не меньше, чем грусть. Это время тянулось долго, неопределенно, хотя по факту не могло занять больше, чем два дня. Потом они, конечно, заговорили друг с другом снова, уже дома – Наташа расплакалась и обняла Славу. Хотя Славе казалось, что это она будет плакать на сцене их примирения. Песня, которую Наташа пела на берегу Эльбы, не выходила из головы – о чем-то прекрасном и потерянном, – и внутри все клокотало от желания его вернуть. Слава сказала, что если Наташа захочет, они поедут в Гамбург снова.
И вот они снова здесь. И вот они нашли Капитана в Гамбургском морском порту. Слава так остро ощущала этот момент, что он запомнился всеми органами чувств. Как они стояли на дощатом причале, влажном – она живо представляла, как касалась бы его босыми ногами – ветер носил завывающие призраки прошедшего дождя, умывал сыростью и морским дыханием щеки, трепал Наташину длинную черную юбку с фиолетовыми цветами. Капитан не замечал их далеких фигур, зато они отчетливо могли разглядеть его загорелые руки, обветренное лицо, развевающуюся повязку – потому что вспомнили их, как при дежа вю.
Олег был с ними, потому что тоже встретил здесь важного человека прошлым летом, когда ездил смотреть их спектакль. Удивительно. И он говорил, что встретиться с ним сможет тридцатого апреля и только тридцатого апреля, и в этот день им обязательно нужно быть в Гамбурге. Поездка была спланирована спонтанно и обошлась дороговато, так что Славе с Наташей даже пришлось бросить английский – может, только на время. Но в этот раз Слава уже была готова на любые жертвы.
Наташа старалась ничем не выдавать своих внутренних переживаний. Если бы не бледность, пересохшее горло и ужас в глазах, никто бы и не догадался. Она настраивалась на то, чтобы подойти к Капитану.
Бывают чувства, от которых особенно субъективно воспринимаешь реальность – как будто ты под водой, она давит на тебя и искажает окружающее пространство, и солнечные лучи к тебе так просто не проберутся. Или как будто ты не ходишь по земле, а стоишь на маленькой площадке над пропастью, и боишься не то что идти, а даже сделать маленький шаг. Если смотреть на море, в какой-то степени начинаешь познавать мудрость, и на ум приходят еще и не такие метафоры.
– Я пойду, – решилась Наташа, сняла зачем-то туфли и пошла по дощатому причалу – так, как Слава сразу и представила.
***
Капитан становился ближе. Он не видел, что Наташа к нему идет. Наташа шла долго, как в сцене из фильма, с замедлениями, с фоновой музыкой, с флэшбэками. Потом притормозила и почувствовала, что сердце бьется, как будто она бежала, а не шла.
Сердце просто уже не знало, куда деваться. Капитан сейчас обернется и ее увидит. А она ведь не предупреждала его. Они переписывались, и она выяснила, аккуратно, выстраивая невинные ловушки, что он сейчас в Гамбурге и сегодня будет в порту. А ее приезд – сюрприз.
У него будет шок? Он схватится за сердце и упадет в море?
А вдруг он ее ждет? Неосознанно его взгляд выбирает среди людей девушек с длинными светлыми волосами – а может, и с короткими и темными тоже, вдруг она подстриглась и покрасилась; и он присматривается к их походке, но не решается радоваться, пока не узнает наверняка, она ли это. Она сама часто видела похожих на него мужчин и чувствовала запах моря, который физически никак не мог долететь до ее города, и видела за этот год больше яхт, чем за всю жизнь, разных видов; и баржу видела, и парусное судно, и даже к грузовикам присматривалась с новым интересом.
Он сейчас ее увидит. Не успеет подготовиться, так что реакция будет правдивая.
Наташа подошла уже так близко, что Капитан не мог не обернуться. Он, может, думал, что это кто-то из его коллег или юнг – кто сказал, что на яхте он не один? И, наверное, оставался в своих мыслях и не считал этого человека достойным прервать их поток.