Наташа встретилась с ним взглядом и жадно смотрела, чтобы ничего не упустить. Он какое-то время возвращался в реальность, глаза оживали. Он несоразмерно со временем постарел – складки на загорелом лице переросли в морщины. Наташа не знала, сколько ему лет, пыталась высчитать минимальный возраст, но в итоге заключила, что это неважно.
Капитан улыбнулся. Шока или разрыва сердца не случилось. Глаза оставались грустными – еще глубже, еще грустнее, чем в прошлый раз. Как будто он герой книги, которого тогда заточили в суровую реальность и до сих пор не вызволили.
Наташа забыла, что собиралась сказать. Она так мечтала о том, как обнимет его. Представляла, как он обхватывает ее рукой, она к нему прижимается – и внутри поднимались такие чувства, в теле появлялось столько энергии, что нельзя было удержаться в одном положении. И частью этих объятий обязательно было ощущение морского ветра. Она представляла воссоединение людей, для которых мир до этого лежал мертвыми декорациями, а теперь ожил.
Теперь Капитан был рядом, и Наташа могла осуществить свою мечту за секунды, но не решалась. Закралась нелепая мысль: а вдруг он ее забыл? То есть, они переписывались, конечно, но он, может, уже даже не помнит, как она выглядит.
Он улыбнулся с чем-то таким в глазах, от чего стало легко и внутри затеплилась радость, что-то неуловимое, долесекундное, что перепрыгнуло с одной души в другую.
– Привет, – он обрадовался искренне, но не обнял ее, и Наташа почувствовала, что он тоже не решается. Может, не уверен, что это уместно. Только если ни он, ни она не знают, уместно ли это, то кто же может знать?
– Что, снова в театре будешь играть? Я бы в этот раз сходил на спектакль.
Наташа не спешила опровергать.
– А ты разве не занят?
– Да занят, – признал Капитан и, прищурившись, снова посмотрел на море. – Нужно доставить студента на необитаемый остров к профессору-отшельнику… А ты чего без шарфа?
– Надеялась, ты меня своим угостишь. Какой интересный проект у тебя… или это шутка?
– Да какие тут шутки… даже на необитаемом острове, оказывается, покоя нет, – он сказал это с искренней грустью, кинул сигарету на дощатый пол и затушил.
На яхте он действительно был не один. Наташа обернулась, нельзя сказать почему – она ничего не слышала, скорее, просто почувствовала – и узнала его юнгу, и у нее самой чуть не случился шок.
***
Все происходящее казалось немного фантазией, и тот, кого Слава узнала в далекой фигуре, возможно, просто почудился, потому что сделал бы сюжет сюрреалистичным. Хотя если бы она внимательнее прислушалась к себе, поняла бы, что он уже давно обещал таким быть.
– Это же… – Слава не спешила делать поспешных заключений и долго приглядывалась к человеку в черном плаще, чтобы убедиться. – Это Саша? Или я сошла с ума? Олег, – она дернула его за рукав. – Посмотри, это Саша?
– Не факт. По мне так больше похож на Василия. Или Игната. А может, он вообще немец. Генрих, например.
– А, ты же не знаешь Сашу. Он с нами на английский ходит. Милый такой. Студент-космолог.
Олег ничего не сказал, но переменился в лице. Неожиданно и так, что Славе стало жутко.
– В каком университете учится? – резко спросил он.
– Я… я не помню точно.
Олег дернулся и быстро, решительно направился по тому же пути, что и Наташа только что, с явным намерением присоединиться ко все растущей команде яхты. Брови Славы поползли вверх, она, опомнившись, тоже пошла за ним. Интересно.
Некоторые органы, конечности, покрытия или даже чувства отмирают в процессе эволюции по причине ненадобности. У Олега так случилось с чувством такта. Наташа, правда, не обиделась, что он вмешался в разговор – витала где-то в облаках, почти в буквальном смысле – облака, яркие, разные, были низко и окружали ее. Скоро закат, как и тогда.
– Саша, кто твой преподаватель? – спросил он, требовательно, внушая страх, как экзаменатор.
Дядя Олега – профессор космологии. Вероятно, возможно, не исключено, что Саша – его студент. Но почему это обрело такую важность здесь, в Гамбургском морском порту, на промежуточной точке пересечения отдельных жизней и событий?..
Саша не смотрел на Славу – только раз удостоил взглядом и кивнул, и больше не подал виду, что они два года учили вместе английский в другой стране. Но Славе казалось – судя по его глазам – что ему весело и радостно.