– Слушай, Николай, а как бы мне увидеться с Захаровым?
– Он уже в следствии не работает – уволился, на пенсию вышел.
– Я знаю. Его координаты дать можешь?
– Зря ты это дело собираешься реанимировать, – посочувствовал Евсеев. – Пустышку потянешь.
– А все же? – настаивал я.
– Мне не жалко, все равно недействующий сотрудник. – Он полистал блокнот. – Записывай. Захаров Петр Вениаминович. Вот номер домашнего телефона и адрес. Запиши еще номер мобильника. Только не знаю, актуален он в настоящее время или нет.
– Давай все до кучи. – Записав данные, я попрощался с Колей и ушел.
Вырисовывалась весьма интересная ситуация. Следствие копало где угодно, но не в клубе. Хотя оттуда надо было начать расследование. И этот факт показался мне странным. Либо же Захаров отнесся к расследованию халатно, либо круг охвата был кем-то умышленно ограничен. Предстояло это выяснить.
Но прежде всего я решил повидаться с бывшим администратором клуба Клавдией Михайловной Белкиной и набрал номер ее домашнего номера. После долгих гудков трубку сняли.
– Алле, – ответил хриплый женский голос.
– Клавдия Михайловна? – поинтересовался я.
– Да.
– Могу я с вами поговорить?
– Кто это? – В ее голосе зазвучала тревога.
– Адвокат…
Я хотел еще пояснить, по какому делу, но она прервала меня и спросила с волнением:
– Правда? Наконец-то! Я уже и не знала куда обращаться…
– Так я подъеду. – Я сразу ухватился за возможность встречи с важным свидетелем. Она наверняка меня с кем-то перепутала, и этим надо было непременно воспользоваться.
– Подъезжайте, – сказала она. – Адрес знаете? И вот о чем хочу вас попросить. Купите по дороге бутылочку вина недорогого. Я деньги сразу отдам. Просто я на улицу сейчас выйти не могу, ногу сломала.
– Нет проблем, Клавдия Михайловна, – радостно прокричал я в трубку. – Через час ждите.
«Нет, мне определенно везет», – подумал я, садясь в машину.
Купил в магазине бутылку марочного портвейна. «Гулять так гулять», – решил я и через сорок минут звонил в обитую потертым дерматином дверь.
– Открыто, – прокричали мне изнутри.
Я осторожно приоткрыл дверь и зашел внутрь запущенной однокомнатной квартиры.
– Это вы? – спросил тот же голос.
– Это я звонил, и мы договорились встретиться. Я и винца купил, как вы просили, – осторожно добавил я.
– Тогда заходи, – интонацией таможенника Верещагина проговорила хозяйка.
Зайдя в комнату, я увидел среди очень скромной обстановки пожилую растрепанную женщину в инвалидной коляске.
– Вино принесли? – сразу поинтересовалась она. – Ставьте на стол.
Я выставил бутылку на удивление чистую скатерть.
– Зачем вы такое дорогое вино купили? – разочарованно простонала она. У меня стольких денег нет.
– Считайте это моим презентом.
– Презент, говоришь. – Она недоверчиво посмотрела на меня.
– Истинно, презент. Ото всей души. Зная ваше положение, не смею требовать ни копейки.
– Ишь ты, расшаркался, – улыбнулась она, оголив голые десны. Потом спохватилась и, отвернувшись, быстрым движением вставила зубной протез. – Открой бутылку-то. Штопор на серванте.
Я вскрыл вино и налил ей в чашку.
– Спасибо. – Смакуя каждый глоток, она выпила содержимое, потом закурила. – Очень хорошо, что вы пришли, – сказала она. – Куда я только не обращалась, все без толку.
– А что, собственно, произошло? – спросил я.
– Квартиру отобрать хотят, а меня выселить куда-то на сто первый километр.