Я увидел лицо брата. Оно было перекошено от напряжения, на шее и скулах проступила тёмная россыпь звездчатой сыпи — зловещая, пульсирующая, она расползалась по коже, как трещины на старой фреске. Но глаза Геба горели таким огнём, что, казалось, могли испепелить врага одним взглядом. В них не было страха, не было боли — только чистый, незамутнённый боевой азарт.
— Ган! — крикнул Геб.
Я вскочил, игнорируя боль в рёбрах, в скуле, в каждой клетке избитого тела. Барак уже снова шёл в атаку, но теперь нас было двое.
Геб ударил первым — мощно, точно, вкладывая в удар всю силу, подаренную боевым духом. Я зашёл сбоку, как учила Юджа, рванул вперёд и пнул Барака под колено, стараясь выбить опору. Он зарычал, развернулся ко мне, открывая бок Гебу. И брат тут же врезал ему древком копья под дых, так что у Барака перехватило дыхание. Я видел, как выскочили из орбит его глаза, как он перестал шумно втягивать воздух.
Барак согнулся, но не упал. Упрямый, гад!
— Сдохните! — прохрипел он, снова обретя способность дышать.
Выпрямился, и в его глазах полыхнуло такое бешенство, что мне стало не по себе. Он готов нас убить. Не просто пригрозить или напугать. Нет. Барак готов идти до конца — лишить жизни, если сможет.
И тут главное — не дать ему шанс.
Мы снова схлестнулись. Я уже не думал, не планировал выпады — тело двигалось само, как учили недолгие часы тренировок. Но я был усердным учеником. Не зря все уверяли меня, что я быстро прогрессирую. Интерфейс вспыхивал красным на периферии зрения, предупреждая об ударах, и я уклонялся, блокировал, контратаковал, вкладывая в каждое движение всю злость, всю обиду, всё отчаяние последних дней.
Мы теснили Барака. Медленно, но верно. Шаг за шагом, удар за ударом.
— Стоять! — раздался властный окрик, от которого, кажется, задрожали стены домов.
Все замерли.
Из толпы зевак вышел староста. Тот самый худой старик с длинной седой бородой, похожий на волшебника из старых сказок, которого я видел в день смерти Рины. Он смотрел на нас тяжёлым, немигающим взглядом, и в этом взгляде было столько власти, что даже Барак, казалось, уменьшился в размерах.
— Прекратить драку, — сказал он просто, но в абсолютной тишине, накрывшей площадь, его голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Немедленно.
Барак замер, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. Зачем-то попытался спрятать копьё за спину. Геб опустил своё оружие, но не убрал, продолжая держать его наготове. Я перевёл дыхание, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, как ноют рёбра при каждом вдохе, как саднит разбитая губа. Пот стекал по лицу, щипал глаза. Кровь, кажется, текла не только из губы, потому что, смахнув пот ладонью, я видел, она окрасилась в красный.
— Староста, — прохрипел Барак, тыча в меня пальцем. — Этот щенок…
— Молчать! — оборвал его старик, и в его голосе зазвенела сталь. — Я всё видел. Ты первым применил копьё против мирного жителя. Ты нарушил закон, Барак. Ты знаешь, что за это бывает.
Барак дёрнулся, хотел возразить, открыл рот, но под тяжёлым взглядом старосты осёкся, только зубами скрипнул так, что я услышал этот звук.
Я шагнул к нему. Барак напрягся, в его глазах снова вспыхнула злоба, но я не собирался драться. Я просто протянул руку и забрал свой кристалл — оттуда, куда сунул его.
Маленький, голубоватый, он тускло сверкнул в вечернем свете.
— Это моё, — ухмыльнулся я.
Барак уставился на кристалл не понимая. Зеваки загудели, зашептались. А я спрятал кристалл в карман, чувствуя, как он холодит пальцы.
Староста проводил взглядом кристалл, внимательно посмотрел на меня. Кажется, он хотел что-то сказать, но промолчал.
Мой запасной план не понадобился. Да, мы договорились с Гебом, что он остановит Барака, когда поймёт, что я успел заменить извлекатель рады. Но на брата надейся, а сам не плошай. Если бы Геб не вмешался, если бы копьё продолжило свой полёт — я бы активировал Разрушение. Кристалл остановил бы эту мразь навсегда.
Правда, тогда бы мой план провалился. Вся ловушка, весь расчёт на то, что Барак воспользуется подменённым извлекателем и приведёт нас к другим участникам аферы — всё пошло бы прахом. Смерть Барака ничего бы не дала, кроме сиюминутного удовлетворения. А мне нужно было больше. Мне нужно было знать всех, кто стоит за этими смертями и отравлениями. Ведь так мы смогли бы укрепить авторитет Геба. А дальше уже можно было и обо мне рассказывать. По крайней мере, таков был наш план.