Я облегчённо выдохнул, что мне не пришлось прямо сейчас демонстрировать свои новые умения.
В толпе мелькнуло знакомое лицо. Юджа. Она стояла чуть поодаль, куталась в накидку, вжавшись в стену дома, сливаясь с тенями. Лицо бледное, глаза расширены, в них — испуг и облегчение сплелись в тугой узел. Увидев, что я цел, она кивнула и улыбнулась — чуть заметно, одними уголками губ.
Я кивнул в ответ. Всё хорошо. Я жив.
— А теперь все разошлись, — приказал староста, обводя толпу тяжёлым взглядом, снова задержав взгляд на мне. — Геб, Барак — за мной. Будете отвечать за нарушение порядка. Ган, загляни чуть позже.
Геб шагнул к Старосте, сделал шаг, второй…
И вдруг покачнулся.
— Геб? — я метнулся к нему, забыв обо всём на свете.
Он замер, глядя на меня остановившимися глазами. На лице, на шее, на руках — везде проступили тёмно-серые шрамы. Множество шрамов, так похожих на звёзды. Они росли на глазах, расползались по коже, как трещины на старой стене, как паутина, пожирающая живое.
— Ган… — прошептал он, и в этом шёпоте было столько боли, что у меня сердце защемило.
Пусть я не так долго знал его. Пусть он считал меня своим братом, хотя я им не был, но Геб спасал меня, помогал мне, оберегал.
А сейчас его ноги подкосились, и он рухнул.
— Геб! — я упал на колени рядом с ним, схватил за плечи, пытаясь удержать, не дать провалиться в небытие. Он был тяжёлым, безвольным. — Геб, очнись! Слышишь⁈ Очнись!
Он не отвечал. Дышал тяжело, с хрипами, с каким-то булькающим звуком в груди. Глаза закрыты, лицо белое как мел. Даже серый оттенок пропал, будто бы передо мной покойник.
— В дом его, — раздался надо мной голос старосты. — Быстро. Я пришлю лекаря.
Несколько человек из толпы — я даже не разглядел кто — подхватили Геба, понесли. Я шёл рядом, сжимая его безвольную руку, чувствуя, как пульс бьётся слабо, неровно, прерывисто.
— Геб, держись, — шептал я, сам не зная, слышит ли он меня. — Только держись, слышишь? Я не дам тебе умереть. Я ни за что не дам тебе умереть.
В доме его уложили на кровать. Кто-то принёс воды, кто-то — чистые тряпки. Я сидел рядом, смотрел на бледное лицо, на звёзды, расползающиеся по коже, и чувствовал, как внутри закипает отчаяние.
Спорамин. Концентрат рады. Два таких простых ингредиента, которые, по словам Лимы, способны вернуть брата к жизни.
Я знал, что нужно делать. Знал, что только это может ему помочь. Но успею ли? Хватит ли у него времени?
В дверь постучали. Вошла девушка — невысокая, ладная, с быстрыми уверенными движениями. Русые волосы собраны в тугой узел, на лице — сосредоточенность, спокойствие, уверенность. Она не суетилась, не спрашивала лишнего — просто подошла и начала работать.
— Я Зуна, — сказала она коротко, даже не взглянув на меня. — Староста сказал, нужна помощь.
Она подошла к Гебу, положила руку на лоб, задержала на секунду. Послушала дыхание, склонив голову набок. Осмотрела сыпь, осторожно коснулась пальцами самых тёмных звёзд. Двигалась спокойно, профессионально, без суеты.
— Ты его знаешь? — спросил я, хотя ответ был почти очевиден.
— Геба? — она чуть заметно улыбнулась, не отрываясь от осмотра. — Конечно. Ты меня не помнишь, Ган? Я давно не заглядывала.
Я сморщил лоб, пытаясь вызвать воспоминания Гана-настоящего. Но он как не появлялся после мести за Рину, так и не появился. Быть может, он и знал, кто такая Зуна, но не я. Так что я с сомнением помотал головой.
— И впрямь, — улыбнулась Зуна, — тебе тогда лет десять было. Давно бы с твоим братом расстались. Но друзья ведь друзей не бросают?
Я кивнул. А что мне ещё было сказать? Подруга Геба. Хорошо. Раз пришла по первому зову, значит, сможет за ним приглядеть. Мне это только на руку. Не хотелось бы оставлять Геба не пойми с кем.
Зуна замолчала, продолжая осмотр. Потом выпрямилась, посмотрела на меня. В её глазах было что-то тёплое, но спрятанное глубоко.
— Первый раз? — спросила она.
— Что?
— Он первый раз потерял сознание? Или уже было?
Я задумался. Настоящий Ган, живший во мне, так и молчал. Ни подсказки, ни намёка, ни тени воспоминаний. Только пустота.
— Не знаю, — честно признался я. — Я… не уверен. Кажется, нет. Но точно не знаю.
Я понимал, что от моих слов могло что-то зависеть. Но я действительно не знал. А давать потенциально ложную информацию — можно сделать только хуже. А Гебу я плохого не желал. Наоборот, чувствовал, что обязан помочь.
Зуна кивнула, будто именно этого и ожидала. В её глазах мелькнуло понимание — или мне показалось?