— И вступлю, если не свалишь. Вместе с дружками вали!
Я уже решил было, что Барак отступит, но его доспех тоже засиял и проявил рисунок. Этот был другим. Но особо рассмотреть я не успел. Потому что, следом за Бараком, его товарищи тоже засветились.
Трое против одного. Нечестно! И…
— Эй, ребята!
Я протиснулся между братом и троицей бугаёв.
— Не стоит тут драться. Всё в порядке! Это просто недоразумение.
Геб насупился и зло смотрел на противника. Не знаю, сможет ли он противостоять им один. Но я и узнавать этого не хотел. Брат единственный в этом месте «близкий» мне человек. К тому же способный дать хоть какие-то начальные вводные. Терять его в дурацкой стычке я не собирался. Я чётко понимал, что нападать и убивать меня эта троица не собиралась. Им зачем-то нужно было, чтобы я умер от этого чёртова яда. А мне нужно было время, чтобы понять, как лишить их возможности это лицезреть.
— Твой мелкий братец, в кои-то веки, говорит дело! — хитро ухмыльнулся Барак. — Слушай его — меньше неприятностей наживёшь.
Троица снова синхронно захохотала.
— Валим, парни!
Барак первым «разрядил» нагрудный доспех: линии потухли, свечение исчезло.
— А ты… ты знаешь, что делать.
Бугай погрозил мне пальцем и показал жестом, что будет следить за мной.
Да, и хай с ним!
Плевать. Сейчас надо понять, что происходит.
Троица сначала попятилась, а затем развернулась и спорым шагом скрылась за углом лавки лекаря.
Геб наконец-то расслабился. Теперь и на его броне потухли узоры. И что они означают? Было бы интересно узнать. И не только это. Как вообще на кожаном доспехе появляются линии? Магия? Не замечали мы такого в деревне рядом с базой. Но я-то вообще мало чего замечал. Ладно. Будем исправлять ситуацию.
— Что они от тебя хотели?
Я попытался отвернуться, чтобы выиграть время и немного подумать. Что ответить брату? Сказать про яд?
— Ган, — Геб обошёл меня, взял за руку. — Я знаю, что ты тусы тусил с этими отморозками. Но я тебя предупреждать предупреждал.
Он изучающе посмотрел мне в глаза.
— Задолжал им?
Я всё ещё не мог решить, как поступить.
— Сколько?
— Походу… — я чуть помялся, — жизнь.
— Чего⁈
Глаза Геба едва не выскочили из орбит.
Я пожал плечами. Решение принято, значит, скрывать что-то бессмысленно. Поможет мне брат или нет, но есть шанс хоть что-то выяснить.
И я рассказал всё, что знал сам. Ладно, не всё, а только то, что касалось яда.
Геб молчал минут пять.
— Эй, — я мягко толкнул его в плечо. — Знаю, что накосячил. Просто подскажи…
— Накосячил⁈ — перебил меня Геб. Он явно злился. — Накосячил — это вышел за пределы защиты защитной зоны. Накосячил — это выпил больше, чем мог заплатить. Это подставил отца, мать и брата, когда пообещал, что перестанешь торги торговать ворованными Эликсирами, а сам дела делал каждый день! Понимать понимаешь, что значит накосячил⁈
Геб как-то странно задваивал слова, наверное, сильно нервничал.
Я выслушал его сумбурную отповедь и кивнул. Что тут скажешь? Я не помнил всех подробностей, но память Гана во мне и не подумала возмутиться. Видимо, всё это были проступки Гана.
— А теперь ты решил умереть жуткой смертью, передав этим уродам всё, что останется от твоего непутёвого тела? Что они тебе пообещали?
[время до смерти организма 8 минут]
Неожиданно промелькнуло в голове.
Чёрт! Долго же я ходил. Времени почти не оставалось, и тут память Гана выдала мне информацию.
Значит, в критические моменты помогаем?
Я и опомниться не успел, как губы произнесли сами собой:
— Простить все долги семьи.
Геб зарычал и замахнулся.
Я буквально почувствовал, как он колеблется. Он хотел ударить меня, но не стал. Сопротивлялся бы я? Наверное. Но много ли мог хиляк против Стража?
Но Геб вдруг шагнул ко мне и обнял.
— Прости, брат. Я… я не знал. — он постоял и помолчал пару секунд. Потом вдруг его мышцы окрепли, я ощутил, как руки напряглись, а спина выпрямилась, словно он собрался и принял какое-то решение. — Но ты не имел права так поступать! Родители отдали всё, чтобы мы могли жизни жить дальше! Не тебе решать, как отдавать долги. Я старший, и я решу!
— У тебя смертельная болезнь! — память Гана рвалась из меня, как воздух из кипящего чайника. Удержаться я не мог. И в том, что говорил, был уверен.
— Не твоё дело! Я…
— Что я⁈ Ты Страж, и только это не даёт права вышвырнуть нас из деревни! Не станет тебя, и меня никто не пощадит. Я здесь лишний! Корм для тварей из Леса! Лишённый духовного корня — прокажённый!