Я знал, что был прав. Но на этом поток сознания Гана прекратился.
Значит, брат при смерти, а мне нечего делать в деревне. Точнее, Гану нечего было делать. А у меня духовный корень был. И, похоже, это всё меняло. Вот только я через несколько минут откину копыта, а Геб умрёт от какой-то смертельной болезни.
— Идём.
Геб взял меня под руку и отвёл с центра улицы.
Под ногами шуршала сухая земля, в воздухе, буквально в метре от меня, кружили крохотные жёлтые пылинки, а я никак не мог добраться до них, чтобы убедиться, что я прав насчёт своих новых способностей. Но сейчас мне нужно было переговорить с братом. Я должен был понять, что здесь вообще происходит. Нет! Не так! Главное сейчас — выжить! Не сдохнуть!
Я вдруг до боли в печёнках захотел остаться в живых. Не дать этим уродам получить то, что они хотели.
Геб тащил меня за собой, пока мы не дошли до низкого навеса, стоящего у какого-то дома. Под мягкой крышей из сухих веток расположился столик и две лавки. Но не похоже, чтобы тут подавали чай.
— Садись и рассказывай, — велел Геб.
[время до смерти организма 6 минут]
С одной стороны, я понимал, что вот-вот умру, а с другой… острое ощущение, что только Геб может мне сейчас помочь. Или… я сам пойду и вышибу всё дерьмо из долбаного лекаря! Человек умереть может, а он, видите ли, не собирается больше давать эликсиры под честное слово!
Ярость вспыхнула во мне, заставив гореть щёки. Я отодвинул Геба в сторону, поискал глазами что-нибудь потяжелее, но ничего не нашёл. Как собираюсь вышибать дерьмо из Сотара тонюсенькими ручонками, я не представлял, но намерения мои были чёткими. Прийти, заявить, вышибить, если понадобится.
Вот только я не подумал, что яд ослабил мой организм так сильно. Ноги подкосились, я едва не упал. Геб подхватил меня под руки, строго посмотрел в глаза: мол, куда собрался, и усадил обратно.
— Просто рассказывай! Сил в тебе уже совсем не осталось.
Это верно. Сил не осталось. Слишком долго ждал, надеялся, что решу вопрос без применения силы. Но что рассказывать? Я уже сказал что хотел.
Я немного подумал, отдышался, хоть и ощущал буквально уходящие секунды. Воздуха вдруг перестало хватать. Кожу словно обдало жаром, я начал задыхаться, но всё равно решил не говорить о том, кто я такой на самом деле. Что-то удерживало меня от этого. И о появившемся духовном корне пока промолчал. Зачем Гебу зря переживать? И впрямь, если выживу, если пойму, что смогу что-то сделать, тогда и буду придумывать план. Пока цель одна — избавится от смертельной опасности и не сдохнуть.
Но что рассказать брату? Что?
— Нечего, вроде, говорить, — хрипло выдохнул я.
С другой стороны, если умру, может быть, вернусь в своё тело? Там проблем масса, но, может, надо, как всегда, решать их по мере возникновения? Нет! Ведь это проигрыш. Я проиграю. Так? А я не хотел проигрывать.
— Рассказывай, что ещё помнишь, — всё требовательнее наседал Геб. — С кем вчера встречался, о чём говорил?
И я решился. Что-то сказать придётся, и я выбрал, что именно.
— Я сейчас умру, брат. И у меня…
Я хотел сказать о корне. Может это сподвигнет Геба помочь мне? Но он не дал мне договорить.
— Сколько времени есть⁈
[время до смерти организма 5 минут]
Услужливо подсказал голос в голове.
Я передал послание Гебу.
— Ясно. Жди здесь. За мной идти не иди! Понял?
Молчаливого кивка оказалось достаточно, чтобы Геб резко развернулся и быстро зашагал к лавке лекаря.
Какое-то время ничего не происходило. Потом в узком проёме двери стало чуть светлее, а через минуту Геб вышел, что-то сжимая в ладони.
Он подошёл вплотную и резко протянул мне крохотный флакончик.
Я принял его из рук брата.
[Эликсир серебряного касания. Малая доза.
Время до смерти организма — 3 минуты]
И вдруг до меня дошло. Раньше время, когда внутренние органы начнут разлагаться, было на 2 минуты меньше. А сейчас мне озвучивают время до смерти. Значит… значит, у меня не больше минуты? Да, если органы разложатся, то тут уже никакое молоко с боржоми не поможет.
Я сорвал крышечку, припечатанную чем-то плотным к горлышку, и опрокинул флакон в рот.
Терпкий горько-солёный вкус разлился по горлу. Казалось, я выпил эфирного масла. Неприятно-вяжущее, тягучее. Меня начало тошнить.
Я едва не выплюнул то, что пытался проглотить.
Геб смотрел на меня молча, потом произнёс:
— Идём в дом. Там расскажешь остальное.