Юджа усмехнулась. Коротко, без веселья.
— У меня было много первых разов, Ган. К каждому привыкаешь. Каждому находишь оправдание. А потом перестаёшь искать оправдания и просто делаешь, что должен.
Она помолчала, глядя в сторону леса.
— Ты хорошо держался. Для химика.
— Спасибо, — я попытался улыбнуться, но вышло криво.
— Не за что. Это была не похвала, а констатация факта. — Юджа повернулась ко мне. — Что дальше? Куда мы?
Я посмотрел на деревню. Там за полем, за сараями, за серыми крышами домов, ждала новая жизнь. Жизнь, в которой я убил человека и должен был как-то с этим жить.
— Для начала — спрятаться, — сказал я. — Переждать день. Пойдём ко мне.
Юджа подняла бровь.
— К тебе? А брат?
— Геб поймёт. Не в лесу же тебя оставлять.
Она кивнула, и мы пошли.
Поле пересекли быстро, почти бегом. Солнце уже поднялось, но рабочие ещё не вышли — слишком рано. Я вспомнил, как сам вышел на работу в поле только к обеду. И я был не самым последним, кто пришёл. Несмотря на отвратительное отношение к прокажённым — людям без духовного корня, заставлять их работать никто не собирался. Здесь не рабство, здесь просто что-то другое. Но что мне в этой ситуации вообще не было понятно, так это зачем люди идут сюда работать? Для чего они целыми днями возятся в земле, избавляясь от побегов, выпалывая сорняки.
«Лес забирает своё», — сказал тогда Тон.
Но это всё равно как-то не укладывалось у меня в голове. Для чего-то эта работа была нужна, и это понимали даже прокажённые. Поэтому и шли работать. Другой причины я не видел.
В сером утреннем свете деревня казалась вымершей. Ранние пташки: травники, пекари и прочие, кого я заметил совсем рано, когда шёл в сторону леса ждать Геба с Юджей, уже разлетелись. А «вторая смена» ещё не выползла из своих жилищ. Только редкие дымки над крышами, да скрип несмазанных петель говорили, что кто-то уже встал и готовится начать день.
Мы шли задами, прячась за сараями и покосившимися заборами. Юджа двигалась бесшумно, будто всю жизнь только и делала, что кралась по чужим деревням. Я пыхтел сзади, время от времени оглядываясь.
Дом встретил нас тишиной. Геб явно сюда не возвращался — наверное, отмывался где-то или придумывал объяснение для своих ран.
Я толкнул дверь, пропустил Юджу внутрь и, быстро окинув улицу взглядом, шагнул следом.
Юджа хмыкнула и принялась осматриваться. Я взглянул на неё и вдруг поймал себя на мысли, что в моём доме, в этом убогом сарае с кривыми стенами и грубым деревянным полом, она выглядит… правильно. Как будто так и должно быть.
— Располагайся, — сказал я. — Здесь небогато, но переночевать можно.
Юджа скинула мокасины, прошлась босиком по половицам. Не знаю, зачем она так сделала? Мы с братом ходили обутыми. Она подошла к столу, провела пальцем по ступке с остатками порошка.
— Это ты делал?
— Ага.
— Быстро учишься, — сказала она и вдруг полезла за пазуху.
Я напрягся. После всего, что случилось, любое резкое движение заставляло сердце пропускать удар.
Но Юджа просто вытащила короткую палочку. Размером с большой палец, тёмную, с едва заметными светящимися линиями.
— Нашла на теле Грила, — сказала она. — Когда прятала его под корнями. Оружие не брала — засветиться можно. А это прихватила. Думаю, тебе пригодится.
Я смотрел на палочку и не мог отвести взгляд.
Та самая, которой Барак высасывал из Рины концентрат. Которой превращал мёртвое тело в пустой мешок. И ведь Грил упоминал о ней, говорил, что забрал её на время у Барака, а я был в таком состоянии после случившегося, что даже не вспомнил. Чёрт! Хорошо, что Юджа её прихватила. Такой артефакт не стоило оставлять без присмотра.
Руки задрожали. Я взял палочку, и она оказалась тёплой, почти горячей. Внутри что-то переливалось, пульсировало в такт моему сердцу.
— Страшная штука, — сказал я тихо.
— Наверное, полезная, — поправила Юджа. — Знание — сила, Ган. Чем больше ты знаешь о своих врагах, тем труднее им тебя убить.
Я кивнул, пряча палочку в карман. Потом. Разберусь потом. Сейчас голова и так кипела.
Для начала стоило соорудить засов. Мне не понравилось, как вломился сюда Барак, когда я занимался исследованиями ступки. А сейчас, когда в доме Юджа, стоило быть вдвойне осмотрительней.
Я поискал, что можно приспособить для моих целей. Нашёл прочный кусок довольно ровной и толстой доски, но этого было мало.
— Будь здесь, я выйду во двор и скоро вернусь, — бросил я, выходя за дверь.
Вернулся я разжившись тремя коваными металлическими скобами с круглыми отверстиями на дужках и несколькими грубо сделанными гвоздями. За домом оказалась гора деревенского хлама, там я это всё и нашёл.