Две скобы я оставил как есть. Третью же положил на скамью и прижал ногой. Развернул резак и аккуратно попробовал сделать запил на металле. Я был уверен, что волос русалки способен на многое, но всё же аккуратность не помешает.
Юджа внимательно и с энтузиазмом следила за мной.
Резак не подвёл. Я распилил скобу так, будто работал ножовкой по металлу. Отлично! Теперь у меня были полускобы, которые смогут удерживать доску.
Одну — целую, я прибил гвоздями к косяку. Молоток я приметил ещё раньше, когда двигал комод. Не знаю, кто закинул инструмент в самый угол, но, похоже, в этом доме давненько ничего не строили.
Две полускобы я приколотил к двери «рогом» вверх. Так, в них можно положить доску. Теперь засов просто так не открыть. Приходилось сдвигать палку вбок, прежде чем поднять край.
— Похоже, руки у тебя не из задницы растут, — прокомментировала Юджа мои потуги организовать хоть какую-то защиту жилища.
Похвала оказалась неожиданно приятной. Я даже выпрямился, расправил плечи и выкатил впалую грудь. Юджа тихонько хихикнула, но тут же замолчала. Я немного погрустнел, но продолжил делать засов.
— Надёжно, — усмехнулась Юджа, оглядывая результаты моей работы. — От кого? От медведей?
— От Барака, — ответил я. — Он в прошлый раз без стука ввалился. Больше такого не повторится.
— Ага, — произнесла Юджа своё любимое словечко. — Ясно.
Я заканчивал подгонять засов, а Юджа тем временем уже хозяйничала. Подмела пол — нашла в углу веник из сухих прутьев. Поправила покрывало на кровати Геба. Поставила кувшин с водой на стол, нашла кружки. В общем, обживала холостяцкую нору, как сделала бы любая нормальная женщина, допущенная в святая святых.
Я смотрел на Юджу и чувствовал, как внутри разливается тепло. Странное, незнакомое. Она только что убила двух человек у меня на глазах — хладнокровно, профессионально. А сейчас возилась по дому, и это было так… уютно.
— Чего уставился? — спросила Юджа, заметив мой взгляд.
— Ничего, — я отвернулся. — Смотрю, осваиваешься.
— Привычка, — пожала плечами Юджа. — В полевых условиях быстро учишься ценить любой угол. Даже такой…
Она хотела что-то добавить, но решила промолчать. Вместо этого обвела рукой комнату и вдруг улыбнулась. Тепло, открыто, совсем не так, как улыбалась в камере.
— Нормально здесь. По-своему.
Я кивнул, прошёл к столу, сел, поёрзал немного на лавке и уткнулся в ступку. Надо было работать. Надо было думать. Надо было как-то переварить это утро.
До обеда мы почти не разговаривали. Я возился с кристаллами, листал интерфейс. Система услужливо подсвечивала новые пункты:
[Навык «Измельчение»: начальный уровень.
Задание: собрать 10 кристаллов — выполнено.
Задание: измельчить 10 кристаллов — 2/10]
Я бессмысленно пялился в интерфейс и думал. Думал о то, что надо бы раздобыть дзи. И не только их. Мне требовались реактивы. Я собирался понять, что такое кристаллы, а для этого мне нужно было провести несколько реакций, чтобы для начала определить класс веществ, к которому они принадлежат. Но без реактивов я не справлюсь. И я прекрасно знал, где они есть. Тот химический запах, что я почуял, приближаясь к аптеке Сотара. Да. Там точно было всё, что мне нужно. И я планировал купить это.
Кроме того, нам нужна еда. Вешать на шею Геба ещё одного нахлебника в виде Юджи я не собирался. А значит, мне нужны средства для свободы действий.
Юджа тем временем развела огонь в очаге, согрела воды, нашла где-то засохшие травы и заварила что-то, по виду отдалённо напоминающее чай.
— Сделай перерыв. Выпей.
— Уверена, что это можно пить?
Юджа весело рассмеялась.
— Не дрейфь, химик, я уже такое пробовала.
Я кивнул и пригубил травяной чай. Приятная горчинка и насыщенный аромат банного веника. Не ахти, но в бытность на Земле я пробовал чай и похуже. Я пил и смотрел, как двигается Юджа по комнате. Легко, плавно, экономно. Каждое движение — с толком. Ничего лишнего.
Она поймала мой взгляд и снова усмехнулась.
— Ты как на диковинку смотришь. Не видел никогда, чтобы женщина по дому работала?
— Видел, — ответил я. — Но не так.
— А как?
— Не знаю. Ты… — я запнулся, подбирая слово. — Ты как будто дома. У себя.
Юджа замерла на мгновение. Потом улыбнулась — по-настоящему, впервые с нашей встречи.
— Спасибо, Ган. Это… это хорошие слова.
Я отвернулся, пряча смущение. Чёрт. Что со мной происходит?