Сотар хмыкнул, но настаивать не стал. Вместо этого начал подсчитывать.
— Шестнадцать дзи.
Я присвистнул. Дороговато. У меня было двадцать четыре, но тратить всё не хотелось.
— А если не дзи? — спросил я, доставая из кармана свёрток с порошком. — Вот это подойдёт?
Я развернул тряпицу, и голубоватая пыль заискрилась в утреннем свете. Сотар замер. Его ноздри раздулись, втягивая запах. Глаза вспыхнули — и тут же погасли, спрятались за маской равнодушия. Но я успел заметить. Жадность. Чистая, неприкрытая жадность.
— Хм, — протянул он, беря щепотку порошка и растирая между пальцами. — Неплохо. Очень неплохо. Сколько у тебя?
— Две порции. Качество выше среднего.
— Неплохо, неплохо, — забормотал под нос Сотар. — За обе дам десять дзи.
— Четырнадцать.
Сотар удивлённо приподнял бровь.
— Двенадцать, не больше.
Я сделал вид, что раздумываю. Хотя внутри ликовал. Двенадцать дзи за то, что я сделал за час — отличная цена. Пусть и не так много с учётом стоимости самих кристаллов. Я использовал для измельчения самые маленькие кристаллы. Полагаю, что старуха-скупщица дала бы мне по три дзи за каждый. Значит, сто процентов добавленной стоимости, как результат применения навыка.
«Неплохо, неплохо», — мысленно повторил я слова Сотара.
— Идёт, — кивнул я.
Сотар спрятал порошок под прилавок.
Оставалось добавить ещё четыре дзи, чтобы покрыть стоимость покупки.
Ровно столько я и передал Сотару.
[Ваш баланс изменился
Ваш баланс: 20 дзи]
Прокомментировала Система сделку.
— Мы в расчёте, — кивнул Сотар.
Я уже собрался уходить, но остановился и обернулся.
— Отдаю пять дзи, — произнёс я. — Это, за эликсир серебряного касания. Тот, что Геб у тебя взял.
Сотар замер. Впервые за весь разговор его маска дала трещину. Улыбка дёрнулась, поползла, превратилась в нечто среднее между усмешкой и оскалом. В глазах мелькнуло… удивление? Злость? И тут же спряталось.
— Геб получил его по моей доброте душевной, — сказал он осторожно.
— Геб не заплатил, — поправил я. — А я предпочитаю оплачивать УСЛУГИ.
Последнее слово я выделил, показывая, что никаких доброт и душевностей между нами быть не может.
Сотар посмотрел на меня. Его лицо дёрнулось — едва заметно, но я увидел. Челюсть напряглась, в уголке рта запульсировала жилка.
— Щедро, — выдавил он.
— Честно, — поправил я и улыбнулся самой невинной улыбкой. — Всего доброго, Сотар.
— Ган, — окликнул меня Сотар, когда я уже готов был шагнуть на ступени, ведущие с террасы. — Можно вопрос?
Я обернулся. Он стоял, опершись руками о прилавок, и смотрел на меня с тем же холодным любопытством.
— Валяй.
— Ты ведь понимаешь, что сборщик кристаллов — это не просто работа? Это… призвание. И… и даже гораздо больше. Ты быстро учишься, это видно. Но знаешь ли ты, что дальше?
Я приподнял бровь.
— Дальше?
— Мастер кристаллов, — Сотар произнёс это с почти благоговейным придыханием. — Тот, кто не просто собирает и измельчает, а понимает саму суть камней. Их цвет, их голос, их память. И это… — Сотар вдруг выдержал драматическую паузу — любимчик богов. Это тот, кого боги видят и выделяют среди прочих. Понимаешь, о чём я?
Если честно, не слишком я понимал его намёков. Неужели он каким-то образом узнал про Лиму? Нет. Я не мастер кристаллов, а она уже мне явилась. Значит, это тут ни при чём. Тогда что? И вдруг я понял! Сотар не был бы Сотаром, не ищи он собственной выгоды.
— И ты хочешь предложить мне обучение? — усмехнулся я. — За отдельную плату, разумеется?
Сотар рассмеялся — на этот раз почти искренне.
— Не я. Я бы не смог. Но знаю того, кто может. Просто подумай об этом, Ган. Мир не ограничивается нашей деревней. И даже не ограничивается этим кругом. А кристаллы… кристаллы могут открыть многие двери.
Я помолчал, глядя на него. Что он задумал? Зачем ему это? Хотя, что тут думать. Кристаллы могут открыть двери не только мне, но и ему. Хрон тоже заявлял, что кровно заинтересован в мастере кристаллов, тоже, видимо, хотел присоседиться и воспользоваться моим потенциальным ростом, как локомотивом в личных целях. Что ж. Не обломится им ничего. У меня есть собственная знакомая богиня. С ней-то и стоит для начала посоветоваться. Пусть Лима ведает ночью и тьмой — пантеон богов редко бывает слишком большим, чтобы внутри него боги не имели представления друг о друге.