— Подумаю, — ответил я.
Я вышел, оставив его в лаборатории. Спиной чувствовал взгляд — тяжёлый, колючий, злой. Но оборачиваться не стал.
Игра продолжается.
Домой я вернулся в приподнятом настроении. Даже обожжённые пальцы, не портили ощущения маленькой победы. Сотар теперь знает, что я не просто доходяга. Что теперь со мной придётся считаться. По крайней мере, я на это рассчитывал.
На автомате я отстучал «Спартак — чемпион!» и принялся ждать, когда Юджа откроет дверь.
Засов сдвинулся, дверь скрипнула.
Я вошёл внутрь и тут же оказался в объятиях Юджи.
Это было так неожиданно, что я дёрнулся было за ножом, который теперь таскал за поясом.
Юджа умело перехватила руку, угадав мой порыв.
— Я просто рада, — усмехнулась она. — Как женщина должна встречать мужчину, вернувшегося из опасного похода?
Она смотрела на меня, а в глазах искрились смешинки.
Издевается она, что ли? Но мне было очень приятно.
Из дома пахло чем-то съестным. Юджа вернулась к очагу и теперь помешивала варево в котелке. Пол был выметен до идеала — ни крошки, ни соринки. На лавках появились какие-то тряпичные подстилки, в углу аккуратно сложена моя и Геба одежда. Комод придвинут на место. Мой угол для медитации исчез, но я был не против. Всё равно здесь практически не было рады.
— Ого, — сказал я. — А ты тут развернулась.
Юджа обернулась, улыбнулась. В этой улыбке не было ни следа от той хладнокровной убийцы, что сворачивала шеи конвоирам. Обычная девушка, которая рада… кому? Кто я для неё?
— Скучно было, — пожала она плечами. — Решила привести всё в порядок. Тут, знаешь ли, не помешала бы женская рука.
Я хмыкнул, выкладывая на стол свои трофеи. Склянки, пузырьки, коробочки. Юджа подошла ближе, уставилась на это богатство.
— Это что? — спросила она.
— Реактивы, — я погладил склянку с соляной кислотой, как любимую кошку. — Кислоты, щёлочи, растворители. Теперь я смогу понять, из чего сделаны кристаллы.
Юджа присвистнула.
— Ты серьёзно? Прямо здесь, в этой лачуге?
— А почему нет? — я развёл руками. — У меня есть голова на плечах, есть реактивы, есть кристаллы. Остальное — дело техники. И не в лачуге, конечно. Работать с химикатами внутри помещения без вытяжки — опасно для здоровья.
Вспомнилась выдержка из требований безопасности.
Юджа усмехнулась.
— Тогда где?
— Организую себе угол за домом.
Я ткнул пальцем в нужном направлении.
— Здесь глухая стена, если что… в общем, так безопасней.
Юджа смотрела на меня с новым выражением. Не просто как на странного парня, с которым свела судьба, а как на… равного? Нет… мне сложно было понять, что значил её новый взгляд. Но, кажется, в нём была гордость. Или радость… или удовлетворение…
— Ты удивительный, Ган, — сказала она тихо. — Вчера убил человека, сегодня торгуешься с лекарем, завтра собираешься ставить опыты. И при этом умудряешься шутить.
— А что мне остаётся? — я пожал плечами. — Лечь и умереть?
— Нет, — она улыбнулась. — Продолжай. Мне нравится.
Я почувствовал, как щёки заливает краской. Чёрт. Что она со мной делает?
— Ну… я пойду разбираться, — пробормотал я отворачиваясь. — А ты… ну, если хочешь, помоги.
— С удовольствием, — сказала Юджа и вдруг положила руку мне на плечо.
Я замер. Её ладонь была тёплой, сухой, чуть шершавой. Совсем не такой, как у Лимы. Более… живой, что ли.
— Спасибо, Ган, — сказала она. — За всё.
Я кивнул, боясь пошевелиться. Сердце колотилось как бешеное. Молодое тело исправно реагировало на близость противоположного пола. А я ведь так и не узнал, сколько мне местных лет. Да и плевать… Я улыбнулся Юдже в ответ и посмотрел в глаза. Она не отвела взгляд.
В этот момент в дверь постучали. В дверь сунулись. Отчего доски жалобно скрипнули.
— Ган! Открывай! — голос Геба.
Я вздохнул, выпутываясь из странного оцепенения. Взглянул на Юджу. Она улыбалась, но игривый огонёк азарта в её глазах уже потух, уступив место сосредоточенности.
Я подошёл к двери, отодвинул засов.
Геб стоял на пороге. Усталый, помятый, с запёкшейся кровью на скуле, но живой. Он шагнул внутрь — и замер, увидев Юджу.
Она стояла у стола, заваленного склянками, в моей старой рубахе, заканчивающейся на пару ладоней выше колен, перепоясанная верёвкой. Волосы собраны в короткий хвостик, ноги босые. Выглядела она… прекрасно. Я невольно засмотрелся.
Геб перевёл взгляд на меня. В его глазах читалась буря эмоций: удивление, недоверие, гнев, растерянность.
— Ган, — сказал он глухо. — Что это значит?