Похоже, короткая перебранка закончилась. Кризис миновал, и мы снова готовы сотрудничать. Но я пообещал, что позже ещё спрошу у видавшего виды космодеса, что за фигня это была?
Я дожевал мясо, оставшееся в ложке, уже успевшее остыть, и вспомнил, о чём ещё хотел поговорить.
— Мне нужно место для опытов с кристаллами, — прервал я молчание. — Работать с реактивами внутри дома нельзя — опасно. Хочу построить небольшой навес за домом, у глухой стены. Проветриваемый, чтобы было безопасно.
Геб откашлялся и посмотрел на меня с сомнением.
— Навес? Сам?
— С твоей помощью, — улыбнулся я.
Геб вздохнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Зачем он тебе? Ну… — протянул он, — работа с кристаллами понятно… но ведь…
— Именно! Работа не ради работы, — я ухмыльнулся и придал лицу загадочное выражение. — У меня есть кое-какая идея. А для этого мне нужен навес.
— Ладно, — сказал он. — Помогу. Но если ты мне все пальцы отобьёшь молотком — я тебя сам под этим навесом закопаю.
Сказал он в шутку, но в каждой шутке есть лишь доля шутки. Полагаю, был у братьев подобный опыт. Не закапывания, конечно, а отбивания пальцев.
Юджа фыркнула, пряча улыбку.
— И ещё, — Геб повернулся к ней. — Тебе нельзя выходить на улицу. Совсем. Если кто увидит — нам конец.
— А как же… ну, по нужде? — спросила Юджа.
Геб задумался. Потом встал, подошёл к стене, выходящей во внутренний двор, на ту сторону, которая не видна с дороги, постучал по доскам.
— Здесь можно сделать прорезь, — сказал он. — Прямо отсюда, во двор. Там у нас дровница, сарай и нужник. Если сделать дверь, ты сможешь выходить, не показываясь на улицу.
Я посмотрел на него с уважением. Брат мыслил практично.
— Отличная идея, — сказал я. — Сделаем.
Геб снова переменился в лице и благодарно посмотрел на Юджу.
— Ещё раз, спасибо за ужин, — сказал он. И вдруг улыбнулся — широко, открыто, совсем не так, как улыбался обычно. — Ты, это… если будешь готовить так каждый день, я, пожалуй, и сам готов тебя удочерить. Как плата за постой точно принимается!
Юджа рассмеялась. Впервые за всё время — звонко, искренне.
— Договорились, — сказала она.
Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Геб смирился. Принял. Юджа перестала провоцировать меня и просто расслабилась.
Действительно, путь к сердцу мужчины лежит через желудок — истина, проверенная веками.
После ужина мы взялись за дело. Я достал резак, размотал волос русалки. Геб присвистнул.
— Этой штукой собрался доски пилить?
— А почему нет? — усмехнулся я. — Она режет всё. Видишь скобы на двери? — я указал на засов. — С железом справился. Куда дереву против него?
Волос вошёл в доски, как нож в масло. Геб смотрел, раскрыв рот. Вроде неглупый парень. Сам видел, как резак спиливает кристалл, а тот о-го-го какой твёрдый. Но вот стоит и смотрит, словно ребёнок на карточные фокусы.
Мы сделали прорезь быстро. Через полчаса в стене зиял прямоугольный проём высотой с человека. Края получились слегка неровными, но это было неважно.
— Завтра сделаю дверь, — сказал Геб, оценивая работу. — Из старых досок сколочу. Будет неказисто, но надёжно.
— Отлично, — кивнул я. — Теперь за навес.
Мы вышли во двор. Вечер уже спустился на деревню, но закатные лучи солнца ещё разрезали воздух косыми линиями. Ничего, успеем. А нет — так закончим завтра.
Геб показал на кучу дров и старых досок у сарая.
— Вот наш материал, — сказал он. — Бери что хочешь.
Строили мы долго. Сначала вкопали в землю два толстых бревна по углам будущего навеса. Затем стали соединять их между собой. И наконец, вязать к стене дома. Таким образом, по моему плану, должен был получиться навес с односкатной крышей минимальными усилиями. Получалось, надо заметить, плохо — тонкие гвозди гнулись, толстые щепили дерево. Доски норовили выскользнуть или сломаться под ударами молотка, который то и дело, бил по пальцам.
— Не мажь! — ругался Геб. — Удар должен быть точным, а не сильным. Смотри на гвоздь, не на доску.
— Я смотрю!
— Плохо смотришь.
К тому моменту, когда вокруг встала тьма, хоть глаз выколи, навес обрёл форму. Три стены из досок, приколоченных до уровня пояса, четвёртой служила стена дома. Крыша — наспех собранная из длинных веток, прикрытых старой тканью, которую мы нашли в сарае. Пол — утрамбованная земля. Позже я планировал сколотить стол и небольшой стеллаж. Но это уже завтра.