Утро встречало сыростью и туманом. Молочная пелена скрывала дальние дома, растекалась за околицу. Я быстро зашагал к южной границе, где уже привык выходить из деревни.
Лес принял меня сразу — тишиной, прохладой, лёгким шелестом листвы. Сквозь туман огромные стволы казались ногами великанов.
Тропинка, ведущая к поляне Лимы, нашлась удивительно быстро. Я почти не искал — ноги сами вывели на нужный путь.
Интересно. В прошлый раз я плутал, а сегодня вышел прямо на тропу. Может, Лес запомнил меня? Или место как-то «привязалось» ко мне?
Я оглянулся. Других тропинок видно не было. Только одна — моя. Если, у каждого, кто способен медитировать и копить раду, есть своё место, то Лес не пускает туда чужих.
Поляна встретила меня всё той же идеальной круглой формой и серым камнем в центре. Рада ещё не танцевала в лучах солнца — солнце только начинало вставать, — но воздух уже был напоен ею. Я чувствовал этот сладковатый, чуть пряный вкус на языке. Видел лёгкое, словно сонное кружение пыли.
Зачем пришёл так рано? Не хотел сидеть дома? Я вдруг понял, что мне сложно подойти, сесть на камень и начать медитировать. Тень твари в бездне преследовала меня, а воспоминания из прошлой жизни только подлили масло в огонь.
Я решил немного размяться. Если не готов к духовным практикам — начинай с физических.
Приседания, отжимания, растяжка. Тело слушалось лучше, чем в прошлый раз, несмотря на вчерашнюю серьёзную нагрузку. Но при этом мышцы чувствовались, словно говоря: «мы у тебя есть», суставы двигались свободнее, не щёлкали и не скрипели.
Система отозвалась через некоторое время:
[Физическая форма улучшилась.
Общее состояние тела: хорошее]
Я усмехнулся. Даже здесь, в этом мире магии и кристаллов, обычная физкультура работала.
— Рано сегодня, Ган.
Голос раздался за спиной, и я вздрогнул. Обернулся.
Лима стояла на краю поляны, прислонившись плечом к дереву. В серо-зелёной накидке, с колокольчиками на подоле, с лёгкой улыбкой на губах. Она выглядела так, будто ждала здесь всю ночь. Но я точно не видел её, когда пришёл.
Сквозь просветы в ветвях прокрался первый луч. Ещё бледный, тонкий и неуверенный. Но в нём тут же закружилась рада. А я и не заметил, как наступило утро.
— Ты всегда так бесшумно подходишь? — усмехнулся я.
— Когда хочу — да, — Лима отлепилась от дерева и плавно, словно танцуя, двинулась ко мне. — Не спится?
— Дел много, — ответил я. — Мысли всякие.
Лима уселась на камень рядом, подобрав под себя ноги. Колокольчики тихо звякнули.
— Рассказывай.
Я посмотрел на неё. В утреннем свете её глаза казались не чёрными, а тёмно-фиолетовыми. Красиво. И страшно одновременно.
— Лима, — сказал я. — Можно спросить?
— Можно.
— Сколько тебе лет?
Она удивлённо приподняла бровь.
— Вот с чего ты начинаешь разговор?
— Просто интересно.
Лима задумалась. На мгновение её лицо стало серьёзным, даже отстранённым.
— Этому телу девятнадцать, — наконец сказала она.
— Телу? — я уцепился за это слово.
— А ты хотел спросить что-то другое? — она усмехнулась. — Не бойся, Ган. Задавай прямые вопросы. Я отвечу. Если захочу.
Я выдохнул. Игра в прятки закончилась.
— Ты богиня? Из новых богов?
Лима посмотрела на меня долгим взглядом.
— А есть старые?
Она подловила меня на незнании так легко, будто чётко понимала границы.
— Не представляю. Для меня и новых не существует.
— Тогда зачем спрашиваешь? Поверишь ли в ответ?
— Я постараюсь, — улыбнулся я. — Но не обещаю. Возможно, придётся доказывать.
Лима рассмеялась мелодично и чисто, как горный ручей.
— А ты не промах, Ган. Или лучше использовать другое имя?
Вопрос застыл в чёрных глазах, снова изучающих меня, как под микроскопом. От этого стало зябко. А может, это просто утренняя прохлада так подействовала. Поверю ли я, если она назовётся богиней?
— Можно Ган, я уже привык. Так что насчёт тебя?
— Это не так просто, как кажется, — после долгой паузы произнесла Лима.
И я вдруг понял, что этого достаточно. Она не просто так, не абориген из деревни. Она — нечто большее. Но я решил попытаться понять.
— Попробуй объяснить. Вдруг пойму.
Лима задумчиво покачала головой.
— Давай скажем так: я прошла ПУТЬ. Теперь я бессмертна. Если считать, что не умирают только боги, то я богиня.