А я никак не мог понять.
Перед глазами стояла надпись про корень, во рту чувствовался вкус горечи, похожий на перец. Тот, что я ощутил в момент, когда вдохнул частицу рады.
Я помнил, едва заметную пыль в воздухе. Задрал голову и поискал её здесь. Я хотел убедиться, что мне не привиделось, не показалось. Мало ли как действует яд?
Если Тон говорит, что у Гана не было этого долбаного корня, то откуда он взялся у меня? И если все, кто работает здесь его не имеют, значит, это «диагноз»? Значит, и Геб в курсе, что у меня нет этого корня. Поэтому отправил меня сюда? Прокажённые! Отбросы, которых обделила природа. Ладно. С этим телом что-то случилось. А именно, случился я. Могло это так изменить его? Вопросы. Сплошные вопросы.
И вдруг в паре метров впереди, в луче света, пробравшемся вниз сквозь густой полог листвы, мелькнула бледная желтоватая пылинка. Вот мой шанс! Я могу проверить!
Я отбросил топорик и шагнул через низкую поросль на необработанную землю.
Едва нога коснулась жёсткой желтоватой травы, как в голове что-то изменилось.
Я чувствовал, как дышу. Словно до этого момента мне зажимали рот, а теперь я сбросил оковы. Яркие краски ударили по глазам. На мгновение я обернулся. Серая кожа Румы сияла золотом, а в глазах замер ужас.
Но сейчас мне было на это плевать, потому что Лес преобразился.
Глава 3
Лес дышал, манил к себе. Головная боль исчезла, и вместе с ней ушёл постоянный назойливый звук жужжания. Трели птиц и переливы стрекота насекомых обрушились на меня неожиданным шквалом. То, что казалось мёртвым секунду назад, раскрылось, расцвело в один момент. Из тёмной тюремной камеры я переместился на лазурный берег океана.
Я замер, раскрыв глаза.
Пылинка рады сияла передо мной, словно золотистая капля дождя.
— Стража! — в голос заорали позади.
Чьи-то грубые крепкие пальцы вцепились мне в плечо и дёрнули так, что я думал, оторвут руку. Голова закружилась от переизбытка информации, а потом меня втащили обратно в бесцветную тюремную камеру.
Я повалился на вскопанную землю, упал лицом в жирную чёрную россыпь.
Рядом упал на колени Тон. Он тяжело дышал, будто пробежал без остановки километров десять безо всякой подготовки. С его лица пот катил градом.
— Что случилось⁈ — заорал подбежавший Рогир.
— Ган, сунулся в лес! — закричала ему прямо в лицо Рума.
— Стража! — как умалишённый завопил Рогир.
Где-то поблизости раздались месящие землю мощные шаги. Много шагов.
— Что у вас? — пробасил кто-то.
— Ган!
Голос Геба я узнал.
— Этот придурок сунулся в лес! — быстро произнёс Рогир.
— Все назад! Отойти!
Бас разносился гулкими ударами в голове. В черепе снова вспыхнула боль.
— Ган! — голос брата был злой, недовольный.
Геб наклонился, приподнял меня, потащил за собой, но буквально через несколько шагов перебросил кому-то. А сам метнулся к стражникам.
— Приготовиться!
Меня снова схватили крепкими пальцами. Это был Тон. Как он такой тощий вообще мог так сильно сжимать моё плечо?
Лес зашевелился.
Рума взвизгнула и пробежала мимо.
Я едва не упал, увлекаемый за собой Тоном.
Пятеро, включая Геба, выстроились в линию у самой границы поля, но за его пределами, на жёлтой жёсткой траве. Я до сих пор помнил, как странно она ощущается сквозь подошвы кожаной обуви, которую я носил.
Земля вдруг едва заметно содрогнулась, затем ещё раз. Листва посыпалась откуда-то сверху. Мне показалось, что пара крупных ветвей метрах в десяти над землёй шевельнулись. Будто их задел кто-то огромный.
— К бою! — скомандовал бас, и все пятеро вдруг преобразились.
Копья в их руках налились серебристо-голубым светом. Наконечники сияли, подобно звёздам.
Кожаные доспехи окутало такое же сияние. Миг мне виделись ползущие, двигающиеся линии, но затем они замерли, образовав странные завораживающие рисунки.
Защитные руны!
Мысль принадлежала не мне — Гану. Тому, в чьём теле я сейчас обитал.
Я не чувствовал его сознания постоянно, лишь моментами. Вот такими яркими неожиданными вспышками.
Странно, но я и сам готов был броситься в бой. Что это? И с чего я взял, что я могу сражаться?
Но мой порыв идти вперёд, срубил на корню Тон. Он всё также крепко держал меня. Чёрт! С этим немощным телом надо что-то делать. Если меня легко удерживает такой хиляк, как Тон, то что можно сказать обо мне? Я вспомнил свои руки и понял, что работы предстоит много.
Движение в Лесу замерло. Шевеления, которые делали Лес живым, исчезли. Перед пятёркой воинов снова была спокойная зелень и огромные мощные стволы. То, что казалось, скрывается за ними, чьё присутствие я чувствовал несколько секунд назад, исчезло.