Мой новый образ мыслей говорил, что ДА, это возможно. Но старый, вчерашний Ган не хотел в это верить. Губы, пахнущие травами. Нежные руки, обвивающие шею…
Я шёл по деревне, и каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Сердце колотилось, но не от усталости — от злости. От обиды. От чувства, что меня использовали.
Люди попадались навстречу — кто-то тащил хворост, кто-то вёз на тележке какие-то мешки. Я смотрел на них и думал: а они знают? Знают, что где-то там, на орбите, сидят люди, которые хотят стать бессмертными за их счёт? За счёт этого мира, за счёт этих серых, усталых лиц?
Наверное, нет. Им хватает своих забот: работа, долги, болезнь Геба, постоянный страх перед лесом.
Геб. Я вспомнил, как он смотрел на меня, когда рассказывал про болезнь. Как говорил: «Это приговор». А ведь есть лекарство. Обычный энергетик, который валяется в каждом холодильнике на базе. И если я смогу туда вернуться…
Если я смогу туда вернуться. Большое «если».
Я свернул в знакомый переулок. Наш дом — такой же серый, такой же покосившийся, как и всё вокруг. Засов на двери — моя работа, кое-как сколоченный, но надёжный.
Я отодвинул его, толкнул дверь.
И замер на пороге.
Юджа сидела за столом, подперев щёку рукой, и смотрела в стену. Услышав шаги, встрепенулась, повернулась. В её глазах мелькнуло облегчение — и тут же спряталось.
— Ган? Ты где был весь день? Геб уже два раза приходил, тебя искал. Я сказала, что ты в лесу, он…
Юджа встала, быстро обошла стол, приблизилась ко мне. Я видел, она хочет обнять. В глазах, действительно, жила тревога. Но я не мог ничего с собой поделать. Теперь мне нужна была правда.
— Юджа, — я оттолкнул её руку, пытающеюся коснуться моих волос. Голос звучал хрипло, но я не мог остановиться. Слова рвались наружу, как вода из прорванной плотины. — Ты знала?
Она замерла. Рука, которую она тянула ко мне, остановилась на полпути.
— Что знала?
— Про бессмертие. Про Путь. Про то, что здесь ДЕЙСТВИТЕЛЬНО можно стать бессмертным.
Юджа смотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то — страх? Вина? Растерянность? Я не мог прочитать. Она была слишком хороша, слишком опытна.
— Ган, я…
— Ты знала, — уверенно повторил я. — И молчала. И про то, что моё появление здесь не случайность — ты тоже знала?
Юджа попятилась. Я видел, как её рука тянется к тяжёлой деревянной скалке, лежащей на краю стола. Медленно, очень медленно, словно боялась спугнуть дикого зверя. Мне стало смешно. Что я смогу сделать, если она решит на меня напасть? Даже со скалкой, мать её! Магия? Да не стану я шарашить магией по своим. Как-то это неправильно. Мне просто нужна правда.
— Ган, послушай…
— Я слушаю, — сказал я. — Говори.
Глава 24
Нюкта лежала на элегантно изогнутой металлической ленте, приспособленной под кушетку. Рядом, в ногах она бросила накидку, и та, мелодично звякнув, осела неаккуратной горкой на отполированной поверхности.
Хронос недовольно взглянул на это и хмыкнул.
— Что? — огрызнулась Нюкта.
— Опять разбрасываешь вещи?
— Надоели эти тряпки. Невыносимо! Тело чешется, — пожаловалась Нюкта.
— Хочешь вернуться к тогам? — ехидно усмехнулся Хронос. — Я не против. Мне нравится, когда ТАМ всё проветривается… Да и доступ проще.
Хронос сально улыбнулся, высунул язык и подвигал им вверх-вниз.
— Отвали! Твои пошлые шутки уже тысячу лет несмешные.
— Очень даже смешные, — деланно обиделся Хронос.
— Я ошиблась. Были смешными. Две тысячи лет назад!
— Злая ты!
Хронос отвернулся и вновь принялся возиться с чем-то серебристо-механическим, разобранным и разложенном на гладком каменном полу.
— Опять с библиотекой возишься?
— Ну а что делать? С чего она вообще выдала нам знания лишь до этого места? А дальше?
Нюкта проигнорировала уже ставшие привычными жалобы Хроноса.
— Как там Дионис? — спросила она.
Потянувшись, Нюкта забрала с низкой каменной призмы, заменявшей столик, вытянутый, похожий на питахайю фрукт, только ярко-оранжевого цвета.