— Всё так же, — ответил Хронос, — возится с машиной.
— Не выходит?
— Нет. Сказал до следующего цикла его не трогать. Надеется, что на этот раз всё получится.
— А у него получится?
Нюкта даже жевать перестала, ждала ответа. Расслабленная до этого поза мгновенно сделалась напряжённой.
— Не знаю. Его марионеточный собиратель таскает кристаллы мешками, но, мне кажется, всё без толку. Этот мастер кристаллов не способен постичь элементарную трансмутацию. Как он вообще стал мастером при таких-то способностях?
— Ты его им и сделал, — усмехнулась Нюкта. — Тебе же хотелось ускорить процесс. Помнишь?
— Отвали! — огрызнулся Хронос.
— Что отвали⁈ — рассердилась Нюкта. — Не права, скажешь? Дал бы мне с ним поработать чуть дольше…
— И что тогда? Продолжила бы строить ему глазки? А может, и…
— Когда ты уже прекратишь⁈ Совсем спятил!
— А что? Этого твоего тела я ещё не видел. Так что…
Хронос поднялся с колен, вразвалочку подошёл к кушетке, протянул руку и сунул палец под нательную рубаху Нюкте в районе подмышки, поводил им вверх, вниз, лаская гладкую кожу.
— Убери руку, — холодно и раздельно произнесла Нюкта. — Иначе тебе придётся менять тело. Вряд ли ты сможешь изображать радушного хозяина без рук. А особенно покровительствовать кому-то…
Нюкта уставилась на Хроноса чёрными зрачками… испытующе, выжидающе, с надеждой, что Хронос проколется, как-то себя выдаст.
Но он лишь попятился и замахал руками.
— Тише, тише!
Нюкта всё так же лежала на ленте, но взгляд её налился темнотой, а в правой руке полыхал багровый клинок.
Я стоял на пороге, и тишина в доме давила на уши похлеще бетонной плиты.
Юджа смотрела на меня. Её рука замерла в нескольких сантиметрах от скалки. Глаза — настороженные, внимательные, но без страха. Она оценивала ситуацию, просчитывала варианты. Сразу видно — профессионал.
— Ган, — сказала она тихо. — Давай поговорим спокойно, как люди.
Я усмехнулся. Она думает, я на неё нападу?
— Я не собираюсь драться, Юджа. Я просто хочу знать правду.
Шагнув внутрь, я притворил дверь спиной, не задвигая засова. Затем поднял обе руки и покрутил кистями, показывая, что я безоружный. Она выдохнула. Я видел, что она больше не тянется к скалке, и это было хорошим знаком.
— Садись, — сказала Юджа. — Разговор будет долгим.
Я сел напротив неё.
— Я слушаю.
Юджа помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила:
— Да, я знала, что планируется операция по внедрению. И да, меня отправили сюда не случайно.
— И ты молчала, — в голосе зазвенела злость, но я быстро взял себя в руки.
— А ты бы сказал на моём месте? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты, который сам скрываешь, кто ты на самом деле, от Геба, от всех? Мы оба играем в игры, Ган. Просто мои правила немного другие.
Я хотел возразить, но осёкся. Она была права.
— Учёные с базы выяснили кое-что, — продолжила Юджа. — Яд топольника… он словно притягивает переносимые болотными русалками сознания. Если есть отравления, то выше шанс, что появится новый внедренец. А в этой деревне шанс был очень высок.
— Поэтому тебя отправили сюда.
— Не совсем. Я получила задание, если появлюсь здесь — ждать. Моя задача была — просто ждать. Помогать, если кто-то появится. Оберегать, подсказывать, направлять. Я не знала, кто это будет. Не знала, когда. Просто ждала.
— И дождалась.
— И дождалась, — кивнула Юджа. — Когда ты пришёл в камеру, я сразу поняла: это он.
Я молчал, переваривая услышанное. Часть правды. Но не вся. Я чувствовал это нутром. Она что-то недоговаривала. Вопрос — что именно?
— Ты злишься? — спросила Юджа и тут же пожала плечами. — Имеешь право. Но представь себя на моём месте. Мне приказали — я выполняю. И я выполняла. Но потом… потом всё стало сложнее.
Она отвела взгляд.
— Что сложнее?
— Ты, — просто сказала она. — Ты перестал быть просто заданием. Ты стал… Ганом. Человеком, который рисковал собой ради меня. Который не бросил, когда было проще бросить.
Я вспомнил вчерашний вечер. Её губы, пахнущие травами. Её руки, обвивающие мою шею.
Юджа резко подняла голову. В глазах мелькнула боль.
— Вчера во дворе, Ган. Это было не задание. Это было… мной. Машей.
Мы замолчали. Тишина висела в воздухе, тяжёлая и плотная, облегающая, как намокшая ткань.
Я понимал, что мне не нравится незнание. Оно меня бесило. Но я готов был поверить, что вчера всё было по-настоящему. Наверное, как и любой мужчина.