— Мы не сможем, — снова заявил Геб.
— У меня есть план, но нужна будет небольшая помощь от тебя.
— Это безумие! — запротестовал Геб, выслушав мою идею.
Юджа стояла в стороне, не вмешивалась в разговор, но я заметил, как она неодобрительно покачала головой. Я пожал плечами и ухмыльнулся. Другого варианта всё равно не было.
Солнце уже спряталось за макушки огромных деревьев, казавшихся от нашего дома самыми обычными. Деревня погрузилась в полумрак раннего вечера, но на улицах было пусто. Я знал, где искать Барака. Геб сказал, что тот теперь вечерами торчит у кабака Хрона, надирается и срывает злость на всех, кто подвернётся под руку.
Я не ошибся.
Барак сидел за одним из столов под навесом, сжимая в руке глиняную кружку. Перед ним стояла пустая бутыль. Лицо его было красным, опухшим, глаза слегка заплыли. Он смотрел в одну точку и, кажется, даже не замечал окружающего мира.
Я подошёл и сел напротив.
— Привет, Барак.
Он дёрнулся, уставился на меня мутным взглядом. Потом узнал, и лицо его перекосило от злобы.
— Ты… — прохрипел он. — Чего припёрся, щенок? Семь дней ещё не прошло.
— Семь дней, не прошло, да, а ты уже на взводе, — спокойно сказал я. — Мечешься, орёшь на всех, срываешься попусту.
— Заткнись, — процедил он.
— А чего ты так бесишься, Барак? А? — я наклонился ближе, глядя ему прямо в глаза. — Оттого что понял: ты — никто? Шестёрка, которую держат за дурака?
Он дёрнулся, сжал кулаки.
Я думал, что зашёл с козырей, но либо Барак не был таким уж пьяным, либо хорошо контролировал себя. Второе вряд ли, судя по тому, что говорил Геб. Ну, да ладно.
— Ты думаешь, ты крутой? — продолжал я. — Ты — тень. Тебе кто-то сверху говорит: сделай то, принеси это. А ты бегаешь, высунув язык, и думаешь, что ты важный. А на самом деле ты — пустое место.
— Заткнись! — рявкнул Барак, но я не остановился, я только начал.
— Посмотри на себя, — я обвёл рукой его опухшее лицо, мутные глаза. — Сидишь, как последний алкаш. А почему? Потому что понял: выше головы не прыгнешь. Ты всегда будешь тем, кто выполняет чужие приказы. Всегда будешь в тени.
Барак вскочил, опрокинув стол. Кружка разлетелась вдребезги, бутыль покатилась по земле.
— Да кто ты такой, чтобы мне указывать⁈ — заорал он.
— Я? — я медленно поднялся, глядя на него снизу вверх. — Я — тот, кто из прокажённого стал сборщиком кристаллов. Я — тот, кто сам решает, что делать. Я двигаюсь по Пути, Барак. А ты — ты так и останешься никем. Никем и ничем.
Он зарычал и бросился на меня.
Удар пришёлся в скулу — я даже не пытался уворачиваться. Искры посыпались из глаз, я отшатнулся, но устоял. Второй удар — в живот. Я согнулся, хватая ртом воздух.
— Ты… — Барак занёс кулак для третьего удара. — Ты, мразь…
— Давай, — прохрипел я, сплёвывая кровь. — Бей. Ещё. Только злее станешь. А я всё равно выше тебя. Потому что я — получил всё! А ты — быдло, которое даже думать не умеет.
Барак замер. Его лицо дёргалось, глаза налились бешенством. Он смотрел на меня, и я видел, как в нём борются ярость и остатки разума.
И разум проиграл.
Он попёр на меня, с упорством безумного бегемота.
Вот теперь пришло время вспомнить, чему меня учила Юджа. Интерфейс, указания на опасность, блоки.
Моя задача — разозлить Барака так, чтобы он не заметил моих действий. А для этого мне нельзя терять сознание. Сейчас Барак был взбешён, но ещё не доведён до крайности, когда он вообще перестанет соображать.
Удар. Я увернулся, но всё равно получил в бок. Согнулся, ощутив, как боль разливается волнами по телу.
— Ты — мразь! Как посмел говорить со мной так…
Снова удар. Интерфейс мигнул красным. Я снова постарался уйти с линии удара. И снова не до конца.
Я видел свою цель. Цилиндрик извлекателя рады торкал из узкого кармашка. Я зажал подготовленный мной извлекатель в кулаке, готовый к замене в любой момент, как только Барак подставится.
— От мрази и слышу! — прохрипел я, отхаркивая кровь.
Я держал руки, как учила Юджа, прикрывая локтями живот. Барак мог бы понять, что я не совсем тот, кем был раньше, не просто деревенский простачок, который и драться-то не умеет, но он уже разошёлся.
Удар пришёлся в блок, но я ощутил, как хрустят рёбра. И вдруг Барак открылся.