— Думаешь, они вернутся?
— Нет. Я думаю не об этом. — Бран указал остриём копья на вожака. — Чернокогти — умные твари. Осторожные. Они не атакуют укрепления в лоб. Они не лезут на колья, если можно обойти. И они не нападают на вооружённых людей, если есть дичь проще.
— Но они напали.
— Да. И дрались с отчаянием загнанных в угол крыс. — Бран посмотрел в сторону тёмного леса, на восток. Туда, откуда неделю назад слышались тяжёлые шаги. — Они не пришли сюда охотиться на нас, Эрик.
Стражник впервые назвал его по имени.
— Они бежали. Их выдавили с их территории. Лес сдвигается. То, что живёт в глубине, просыпается и идёт наружу. И мы следующие на его пути.
Эрик посмотрел на лес.
Ветви деревьев шумели под холодным предрассветным ветром. Воя не было. И бубенцы молчали.
Но теперь эта тишина пугала больше, чем любой звук.
— Значит, — сказал Эрик, сжимая рукоять тесака, — завтра мы будем ковать быстрее.
Глава 23: Арсенал
Утро после ночной стаи пахло кровью и дождём.
Эрик стоял во дворе и смотрел на последствия. При свете дня всё выглядело иначе: не страшнее, но отчётливее. Ночь скрадывала детали, превращала бой в хаос теней и звуков. Утро показывало каждую царапину, каждый след, каждую цену.
Баррикада у третьего пролома повреждена. Верхнее бревно вырвано, висит на одной скобе. Два кола из кольевого поля сломаны, ещё три погнуты. Рогатка у ворот сбита, лежит на боку. Стена с восточной стороны: царапины от когтей, глубокие, белые на сером камне. Твари лезли и оставили следы.
Кровь везде. Чёрная, густая, с зеленоватым отливом. На камнях двора, на брёвнах баррикады, на кольях. На стене полосы, где чернокогти цеплялись когтями. У крыльца лужа, засохшая, бурая: там Лира порезала тварь ножом.
Людская кровь тоже. Красная, человеческая. На камнях у пролома Тоб. На крыльце Лира.
Тоб лежал в кухне. Нэла работала над ним с рассвета: промыла рану, зашила (иглой из когтя чернолапа, нитью из жил шипохвоста), наложила мазь, перевязала. Рана глубокая, рваная, от плеча до середины руки. Мышцы порваны. Кость цела, но сухожилие повреждено.
— Рука будет работать, — сказала Нэла, когда Эрик пришёл. Голос ровный, профессиональный. Руки в крови, фартук заляпан. — Но не скоро. Три недели минимум. И то, если не загноится. Мазь замедлит воспаление, но мне нужно менять повязку дважды в день. И нужны свежие травы: подорожник кончается.
— Марта нарежет, — сказал Эрик. — Серпом, за южной стеной. Сегодня.
Нэла кивнула. Потом посмотрела на свои руки в тёмных пятнах, травяных и кровяных.
— Ещё, — сказала она тише. — Чёрная кровь. Три флакона, которые вы собрали. Мне нужен один. Хочу проверить, есть ли в ней что-то, что можно использовать. Яд, токсин, может, лекарственное вещество. Чернокогти ночные, безглазые. Их кровь может содержать то, чего нет у шипохвостов.
— Бери, — сказал Эрик. Достал из инвентаря флакон, маленький, глиняный, с восковой пробкой. Внутри тёмная, почти чёрная жидкость. — Осторожно.
— Всегда, — сказала Нэла. И добавила, помедлив: — Яд вожака сработал. Стрелы: тварь замедлилась, потеряла координацию, упала. Без отравленных стрел прорвались бы раньше. Нужно больше.
— Сколько?
— Двадцать наконечников. Хватит яда, если аккуратно разбавить и нанести тонким слоем. Концентрация ниже, чем у первых десяти, но эффект достаточный. Замедление, дезориентация. Не убьёт, но выиграет время.
— Двадцать наконечников будут. Сегодня.
Нэла кивнула. Повернулась к Тобу проверить повязку.
Эрик вышел.
Лира сидела на крыльце. Левая рука перевязана: три длинные царапины от когтей чернокогтя. Неглубокие: Нэла обработала, наложила мазь. Правая рука на колене, в ней тот самый кухонный нож. Чистый, вытертый. Лира не выпускала его с ночи.
Эрик сел рядом. Молча.
Лира не посмотрела на него. Смотрела на двор: на чёрные пятна крови, на сломанную рогатку, на царапины на стене.
— Я убила тварь, — сказала она. Голос ровный. Не гордый, не испуганный. Констатация. — Кухонным ножом. Распорола ей брюхо.
— Видел, — сказал Эрик.
— Она бы убила Сола.
— Да.
Тишина. Лира сжала рукоять ножа крепче.
— Мне нужно копьё, — сказала она. Тихо, но твёрдо. — И тренировка. Утренняя, с Браном. Я не буду стоять в кухне и ждать, пока они лезут через стену.
Эрик посмотрел на неё. Лира, двадцать лет, худощавая, с тёмными волосами, собранными в хвост. Руки красные, потрескавшиеся от работы. Глаза прямые, без вызова, без просьбы. Требование.