Выбрать главу

Хорт починил баррикаду за два часа, как Эрик и предполагал. Бревно заменено, скоба на месте. Старик ворчал: «Каждую неделю чинить, что за жизнь», но ворчание было привычным, фоновым, как шум ветра. Хорт ворчал — значит, работал. Переставал ворчать — значит, что-то не так.

Дорн сидел рядом с Эриком. Тихо, как всегда.

— Потери? — спросил управляющий.

— Тоб ранен, три недели без строя. Лира: царапины, в строю. Баррикада починена. Колья заменены. Рогатка на месте.

— Оружие?

— Два копья сломаны. Одно починю, второе списать, древко расщеплено. Щит Марка повреждён, залатан. Стрел потеряно шесть. Выковал сорок новых наконечников, плюс двенадцать бронебойных из когтей. Двадцать Нэле, на отравление.

Дорн кивнул. Записывал мысленно, по привычке.

— Люди? — спросил он. Другим тоном. Не «потери», «люди». Настроение. Мораль.

Эрик посмотрел на круг. На лица, освещённые огнём.

Марта тихая, с красными глазами. Плакала? Может быть. Муж, Тоб, ранен. Рана серьёзная. Но жив. Жив, потому что на нём была броня. Пластины, которые Рен нашил на жилет из кожи шипохвоста, приняли первый удар. Без них коготь вошёл бы в грудь, не в плечо.

Гирд бледный, молчаливый. Не боец, крестьянин. Ночью стоял у кухни с топором и не спал. Не дрался, но и не спрятался. Держал позицию.

Сол, мальчишка. Пятнадцать лет. Ночью чуть не погиб. Чернокоготь прыгнул на него, и если бы не Лира с ножом… Сейчас Сол сидел рядом с Лирой. Не отходил. Не говорил. Просто сидел рядом. И Лира не гнала.

Нод старый, жилистый, молчаливый. Плёл верёвку. Как всегда. Нод плёл верёвку в любой ситуации: при атаке, при тревоге, при ужине. Руки двигались сами. Может быть, это был его способ не сходить с ума.

— Держатся, — сказал Эрик. — Не весело, но держатся. Тоб ранен, но жив. Это важно. Если бы погиб, было бы хуже. Но он жив, и все знают почему: броня.

— Броня, которую вы сделали, — сказал Дорн.

— Броня, которую Рен сшил, из шкуры, которую содрал с твари, убитой Браном, копьём, которое я выковал, из железа, которое привёз Фалько. Не я, система. Все вместе.

Дорн помолчал. Потом:

— Фалько послезавтра. С рудой. С новостями.

— Знаю.

— Барон тоже послезавтра. Может быть. Грол доехал, доложил. Барон думает. Грамота задержала, но не остановила.

— Знаю.

— И лес.

— Да, — сказал Эрик. — И лес.

Три угрозы. Три направления, с которых может ударить. Барон с юга. Лес с востока. И что-то крупное, то, что гонит чернокогтей из глубины, тоже с востока, но глубже.

— Мне нужна сердцевинная кость, — сказал Эрик. Тихо, так, чтобы слышал только Дорн. — Для кланового клинка. Она добывается из элитных тварей: уровень семь и выше. Костяной панцирь. То, что Фалько описывал.

Дорн посмотрел на него. Долго.

— Вы хотите выйти в лес и убить то, от чего бегут чернокогти.

— Да.

— С чем? С копьями и тесаком?

— С клановым молотом, с бронебойными стрелами, с отравленными наконечниками, с ловушками и строем из шести бойцов. С подготовкой.

Дорн молчал. Потом тяжело, как всегда:

— Когда?

— Не завтра. Не послезавтра. Когда Рен закончит новую броню. Когда Нэла отравит все стрелы. Когда Тоб встанет или Лира его заменит. Когда будем готовы. По-настоящему готовы.

— А если тварь придёт раньше?

Эрик посмотрел на лес. Тёмный, молчаливый.

— Тогда встретим здесь. На стене, с кольями и копьями. Не в чистом поле: на своей земле. Где каждый камень наш.

Дорн кивнул. Встал. Ушёл.

Эрик остался у костра. Последний, как всегда. Угли красные, тёплые, живые.

Он открыл интерфейс. Последний взгляд.

Эрик Ирвин

Уровень: 5

До следующего уровня: 18%

Сила: 15

Ловкость: 8

Выносливость: 12

Интеллект: 10

Восприятие: 8

Удача: 5

Здоровье: 125/125

Стамина: 100/100

Навыки:

Сбор: ур. 4Ковка: ур. 8Кожевенное дело: ур. 2Ближний бой: ур. 2

Талант: Жар горна (+10 % к скорости ковки)

Поместье: ур. 2 (Застава)

Население: 15

Пятый уровень. Сила пятнадцать. Ковка восемь. Клановый молот доступен. Клановый клинок доступен. Нужен один материал: сердцевинная кость.

Один материал. Один бой. Одна тварь.

Между ним и клинком чудовище из глубины леса.

Эрик закрыл интерфейс. Встал. Посмотрел на кузницу, тёмную, молчаливую, с молотом на крюке и наковальней, мерцающей в отблесках углей.