Интерфейс мигнул:
[Активирована связь: Кузнец — Наковальня — Молот]
[Клановый резонанс: +25 % к качеству ковки клановых предметов]
[Внимание: ковка кланового предмета требует непрерывности. Прерывание процесса — потеря заготовки.]
Непрерывность. Нельзя остановиться: нельзя положить молот, уйти, вернуться. Начал — заканчивай. Или потеряешь всё.
Стамина: сто из ста. Полная. Эрик отдохнул ночью четыре часа, но система дала полное восстановление. Хватит? На сколько? Час? Два? Три?
Неважно. Начал.
Удар. Поворот. Удар. Поворот.
Клановая сталь под молотом текла. Не как обычный металл: глубже, осмысленнее. Каждый удар не просто деформация, а разговор. Молот спрашивал, металл отвечал. «Сюда?» — «Да». — «Так?» — «Нет, чуть левее». — «А так?» — «Да. Вот так».
Эрик чувствовал: не думал, не считал, не анализировал. Чувствовал. Руки двигались сами: не по рецепту, не по подсказке интерфейса. По ощущению. По тому, как металл вибрировал, как менял цвет, как пел под молотом.
Первый слиток расплющен, вытянут, подготовлен. Второй рядом, в горн. Нагрев. Тот же голубоватый свет. На наковальню: сварка. Два слитка в один. Удар мощный, точный, с разворотом бедра. Молот тяжёлый, но послушный. Металл сварился. Без шлака, без пустот, без швов. Идеально. Как будто два слитка всегда были одним целым.
Третий слиток. В горн. Нагрев. На наковальню. Сварка. Три в один.
Заготовка длинная, плоская, тяжёлая. Тёмная, с синеватым отливом, светящаяся изнутри мягким голубым светом. Горячая, но не обжигающая. Как будто металл держал температуру ровно на той границе, где кузнец может работать, не обжигаясь.
Формовка.
Эрик знал форму из дневника отца. Рисунок на пожелтевшей странице: прямой клинок, с долом по центру, чуть расширяющийся к острию. Длина семьдесят сантиметров. Ширина четыре пальца у основания, пять у расширения. Острие не остроконечное, а чуть скруглённое, для рубящих и секущих ударов. Хвостовик длинный, для двуручного хвата.
Но в рисунке отца было ещё кое-что. Линия тонкая, пунктирная, вдоль центра клинка. Подпись: «Сердцевина». Место, куда должна войти сердцевинная кость. Центральный стержень клинка не стальной, а костяной. Кость внутри стали. Два материала в одном предмете.
Эрик формовал заготовку и оставлял канал. Узкий, по центру, от рикассо до расширения. Паз для кости, которой ещё не было.
Удар. Поворот. Удар. Поворот.
Стамина падала. Восемьдесят. Семьдесят. Шестьдесят. Каждый удар тяжелее предыдущего. Не потому, что молот тяжелел, потому что тело уставало. Пальцы горели. Плечи каменели. Спина деревенела.
Но Эрик не останавливался. Непрерывность. Прерывание — потеря.
Форма проявлялась медленно, удар за ударом. Лезвие широкое, плавное, с правильным конусом от обуха к кромке. Дол по центру, углублённый, уменьшающий вес и увеличивающий жёсткость. Расширение к острию — характерная форма клана Ирвинов, описанная в дневнике. Не для красоты, для функции: расширенное острие режет шире, рубит глубже.
Хвостовик длинный, с утолщением для баланса. Рукоять будет позже: из кости кабана, с обмоткой из сухожилий чернокогтя.
Стамина: пятьдесят. Сорок. Тридцать.
Эрик бил и считал. Не удары, запас прочности. Каждый удар — минус один-два пункта стамины. При тридцати осталось пятнадцать-двадцать ударов. Хватит? На формовку хватит. На закалку нет.
Закалка. Нужна для любого клинка. Нагрев до критической температуры, погружение в охлаждающую среду. Без закалки сталь мягкая, не держит кромку. С закалкой твёрдая, звонкая, острая.
Но клановая сталь другая. Эрик чувствовал, нет, знал, интуитивно, руками, телом, что обычная закалка здесь не годится. Вода слишком резко. Масло слишком мягко. Нужно что-то другое.
Дневник отца: «Закалка двойная. Отпуск низкий». Но без подробностей. Горан знал, но не записал. Или записал на другой странице, которую Эрик ещё не прочитал.
Книга Фалько. «Основы кузнечного дела, том второй. Сплавы и закалка», которую он получил два часа назад и не успел открыть.
Стамина: двадцать пять.
Решение мгновенное. Не закаливать сейчас. Оставить заготовку как есть: сформованную, с каналом для кости, но без закалки. Закалка будет, когда будет сердцевинная кость. Когда кость войдёт в канал, тогда закалить всё вместе. Кость и сталь одновременно.
Может, именно так и должно быть. Может, «двойная закалка» из дневника — это не «закалить дважды», а «закалить два материала одновременно».
Эрик нанёс последние удары. Выровнял кромки. Зачистил поверхность от окалины, от следов молота. Стальная заготовка, тёмная, с синеватым отливом, с каналом по центру, с формой клинка, которая уже угадывалась под грубой поверхностью, легла на наковальню.