Панцирь сплошной. Серо-жёлтый, матовый. Пластины сросшиеся, налегающие. Между ними тёмные линии: стыки. Узкие, почти невидимые.
Стыки. Уязвимость. Подмышки, нижняя челюсть, пах. Там, где пластины не смыкаются полностью. Там, где можно достать.
Тридцать шагов. Кольевое поле.
Тварь шла, и колья её не остановили. Первый вошёл в лапу, хрустнул и сломался. Второй то же. Третий согнулся. Железные колья, которые останавливали шипохвостов и чернокогтей, ломались о лапы секача, как соломинки. Слишком тяжёлая. Слишком защищённая.
Эрик стиснул зубы. Колья бесполезны. Первый рубеж пройден без задержки.
— Стрелы! — крикнул он.
Тим выстрелил. Бронебойный наконечник из когтя чернокогтя свистнул, ударил в панцирь. Звук как камень о камень. Наконечник отскочил. Не пробил.
Тим: второй выстрел. В стык, между пластинами на шее. Стрела вошла. На сантиметр, не больше. Тварь дёрнула головой, как от укуса мухи. Не замедлилась.
Фен: отравленная стрела. В тот же стык. Вошла глубже: наконечник тоньше, с ядом на кромке. Тварь снова дёрнула головой. Но не замедлилась.
Двадцать шагов. Пятнадцать. Десять.
Баррикада.
Секач ударил.
Не прыгнул, ударил. Всей массой, всем весом, всеми тремя метрами костяного тела. Лбом в брёвна баррикады.
Удар как землетрясение. Баррикада содрогнулась. Бревно, верхнее, то, которое Хорт заменил после ночной стаи, треснуло и вылетело. Камни основания сдвинулись. Пыль столбом.
Эрика отбросило не ударом, а вибрацией. Он упал на колено, удержался, вскочил. Рядом Марк, устоявший за щитом. Лира отлетела к стене, но поднялась мгновенно, копьё в руках.
Секач отступил на шаг. Потряс головой, оглушённый собственным ударом. Секунда.
— Бей! — рёв Брана.
Четыре копья: через бойницы, в морду, в шею, в подмышку. Три скрежетнули по пластинам, соскользнули. Четвёртое, копьё Брана, вошло в щель под челюстью. На два сантиметра. Кровь, тёмная, густая, потекла по наконечнику.
Секач взревел: низко, утробно, от звука заложило уши. Мотнул головой и вырвал копьё из рук Брана. Древко хрустнуло.
Тварь ударила снова. Лапой по баррикаде, сверху вниз. Когти, тупые, но массивные, проломили доску, разорвали скобу. Баррикада рушилась.
Стрелы сверху, без остановки. Тим бронебойными, в каждый стык, до которого мог добраться. Три попадания из пяти, но каждое неглубоко. Панцирь слишком толстый. Фен отравленными. Две попали в шею, одна в стык на плече.
Яд действовал. Медленно. Секач тряс головой чаще. Движения чуть менее координированные. Но не останавливался.
Баррикада рухнула. Брёвна в стороны, камни россыпью. Секач в проломе, нависая над строем. Огромный, чёрный на фоне закатного неба, в клочьях дыма от факелов.
— Назад! — Бран, с мечом в руке, отступал, не поворачиваясь спиной. — Не стоять! Рассеяться!
Марк, щит перед собой, отступал вправо. Лира влево, копьё наготове. Гирд бросил запасные копья и побежал к стене.
Эрик не отступил.
Он стоял перед тварью. В трёх шагах. С клановым молотом в руках.
Три килограмма тёмного металла, с клеймом рода на бойке. Рукоять тёплая, пульсирующая. Молот гудел. Тихо, низко, на грани слышимости. Как наковальня. Как кузница, когда он ковал заготовку клинка.
Секач повернул голову. Безглазую, тупую, костяную маску к Эрику. Ноздри раздулись. Тварь почувствовала его. Не увидела, услышала. Сердцебиение. Дыхание. Вибрацию молота в руках.
И ударила.
Лапа слева, размашисто, с разворотом тела. Три метра живого тарана в движении.
Эрик прыгнул.
Не в сторону, вперёд. Под удар, под лапу, под брюхо. Лапа прошла над головой: он почувствовал ветер, запах камня и крови. Оказался под тварью. Между колоннами-лапами, под бочкообразным телом, в тени панциря.
Снизу панцирь тоньше. «Оценка» говорила: пах, подмышки, нижняя челюсть. Уязвимости. И здесь, снизу, между задними лапами, щель. Широкая, в ладонь. Тёмная плоть за костяными пластинами.
Эрик поднял молот.
[Клановый молот: +20 % к урону по чудовищам]
Замах: снизу вверх, обеими руками, с разворотом бёдер, со всей Силой пятнадцати единиц. Молот описал дугу и врезался в щель.
Звон.
Тот самый. Глубокий, многослойный, уходящий в землю. Молот ударил, и панцирь треснул. Не раскололся, треснул. Трещина пошла от точки удара вверх, по пластине, с хрустом.
Секач взревел. Рёв оглушающий, от которого в ушах зазвенело. Тварь дёрнулась вверх, пытаясь подняться на задние лапы, скинуть то, что причинило боль.
Эрик откатился вбок, из-под туши, по грязи и обломкам баррикады. Вскочил. Молот в руках.
Секач стоял на задних лапах. Огромный, три метра в высоту, покачиваясь, ревущий. Передние лапы в воздухе. Брюхо открыто. Трещина на панцире видна, от неё текла кровь, тёмная, густая.