— Тим! — крикнул Эрик.
Мальчишка на башне уже целился. Две секунды. Выстрел.
Стрела, бронебойная, с наконечником из когтя чернокогтя, ушла вниз, с башни, по крутой траектории. В трещину. В открытую рану.
Вошла по оперение.
Секач захрипел. Передние лапы рухнули на землю тяжело, с ударом, от которого задрожала стена. Голова опустилась.
Фен: вторая стрела. Отравленная. В ту же трещину. Рядом с первой. Яд в открытую рану, в кровь, напрямую.
Секач замер. Голова низко, почти касаясь земли. Ноги подрагивали. Яд работал. Нейротоксин шипохвоста-вожака, концентрированный, введённый прямо в кровоток, парализовывал нервную систему. Медленно, но неостановимо.
Бран подошёл. С мечом. Встал сбоку, у головы. Нашёл стык под челюстью, ту самую щель, куда попал копьём раньше. Размахнулся. Ударил вниз, с разворота, всем весом.
Меч вошёл глубоко, по перекрестье. В горло, под костяную маску.
Секач дёрнулся. Один раз. Тяжело, всем телом, как последний выдох. Лапы подогнулись. Туша осела. Медленно, грузно, как падающая стена. Земля содрогнулась.
Тишина.
Долгая, звенящая, абсолютная.
Потом звук. Не рёв, не крик. Дыхание. Тяжёлое, хриплое, пятнадцати человек, которые только что убили чудовище размером с дом.
Марк первым опустил щит. Руки тряслись. Лицо серое. Но на ногах. На ногах, с щитом, который принял удар, от которого рухнула баррикада.
Лира воткнула копьё в землю. Оперлась на древко. Закрыла глаза. Три секунды. Открыла. Лицо бледное, но собранное.
Бран вытащил меч из горла секача. Лезвие тёмное от крови. Вытер о траву. Посмотрел на Эрика.
— Живой? — спросил он.
— Живой, — сказал Эрик.
— Вы залезли под него.
— Да.
— Под тварь размером с быка. Которая могла раздавить вас, просто сев на землю.
— Да.
Бран молчал. Пять секунд. Десять.
— Больше так не делайте, — сказал он.
— Не обещаю.
Бран впервые за всё время, что Эрик его знал, закрыл глаза. На мгновение. Потом открыл.
— Я служил вашему отцу семь лет, — сказал он. — Он был великий кузнец. Но он никогда, никогда не лез под брюхо чудовищу с молотом. — Пауза. — Вы безумец. Но живой безумец. И мы живы.
Эрик посмотрел на тушу. Огромная, неподвижная, с торчащими стрелами и трещиной на панцире. Кровь растекалась, чёрная, густая.
[Костяной секач повержен]
[Опыт получен: +180]
Сто восемьдесят очков. Больше, чем за весь рейд на гнездо шипохвостов. Больше, чем за стаю чернокогтей.
Эрик подошёл к туше. Положил ладонь на панцирь. Тёплый: тварь ещё не остыла. Костяные пластины под пальцами гладкие, как отполированный камень.
«Сбор».
Ощущение другое. Не рывок, не мягкое втягивание. Глубокий, мощный поток. Как будто туша не отдавала, а раскрывалась. Слой за слоем, пластина за пластиной, кость за костью.
[Сбор завершён]
Получено:
Костяной панцирь (фрагмент) x3Сердцевинная кость x1Тёмный осколок x1Мясо (секач) x8
Сердцевинная кость.
Эрик достал из инвентаря. Материализовалась в руках: длинная, сантиметров сорок, цилиндрическая, молочно-белая, с голубоватым оттенком. Тяжелее, чем выглядела. Гладкая, как стекло. И тёплая. Не от тела твари, собственным теплом. Как наковальня. Как молот.
[Сердцевинная кость]
Уровень материала: 7
Качество: хорошее
Тип: редкий материал (кость)
Свойства: чрезвычайная прочность, резонирует с клановыми инструментами
Применение: сердцевина клановых клинков, усиление артефактного оружия
Особое: при вковке в клинок передаёт оружию свойство «Пробивание панциря»
Пробивание панциря. Оружие с сердцевинной костью пробивает костяную броню тварей. Ту самую, о которую ломались копья и отскакивали стрелы.
Оружие, созданное для одной цели: убивать то, что убить нельзя.
Эрик сжал кость в руке. Гладкая, тёплая, пульсирующая. Последний материал. Последний компонент.
Клановый клинок можно завершить.
И тёмный осколок.
[Тёмный осколок]
Уровень материала:???
Качество:???
Тип: неизвестно
Свойства: связан с глубинным источником. Пульсирует при приближении к клановым предметам.
Примечание: «Ваш клан знал, что с этим делать.»
«Ваш клан знал, что с этим делать». Та же строчка, что мигнула бы, если бы он нашёл осколок раньше. Загадка. Крючок. Нить, ведущая в глубину: к узлам на карте деда, к тайне леса, к тому, что просыпалось под землёй.