Вечером Эрик вышел во двор с двумя ножами — костяным и железным.
Люди собрались у костра. Лира варила похлёбку — жидкую, из дикого лука, крупы и двух кусков солонины. Пахло слабо, но тепло. Марта подкладывала хворост. Хорт сидел на чурбане, вырезая что-то из палки. Бран стоял у стены, скрестив руки.
Эрик положил костяной нож на камень рядом с костром.
— Это нож из кости шипохвоста, — сказал он. Все повернулись. — Убили утром у ручья. Из его же кости я сделал вот это.
Хорт перестал резать. Протянул руку, взял нож. Повертел, пощупал лезвие, попробовал на ноготь. Хмыкнул.
— Грубо, — сказал он.
— Да, — согласился Эрик. — Но остро. И прочнее, чем можно ожидать от кости.
Хорт ещё раз хмыкнул — и Эрик услышал в этом звуке нотку, которой раньше не было. Не одобрение — ещё нет. Но интерес.
— А ещё у нас есть мясо, — сказал Эрик. Достал из инвентаря два куска мяса шипохвоста. Лира вздрогнула — куски появились у него в руках из ниоткуда. — Жёсткое, но съедобное. Если сварить долго — сойдёт.
Тишина. Все смотрели на мясо. Потом — на Эрика.
Лира первой шагнула вперёд. Взяла мясо. Понюхала. Нахмурилась.
— Пахнет странно, — сказала она. — Но видала хуже. Сварю.
Она бросила куски в котёл. Эрик заметил, как Марта перекрестила рот — старый жест, суеверный. Но промолчала.
Бран подошёл. Тихо, так, чтобы слышал только Эрик.
— Они будут спрашивать, — сказал он. — Откуда мясо появляется из воздуха. Что вы сделали с тушкой утром. Люди суеверны.
— Пусть спрашивают, — ответил Эрик. — Я скажу правду. У меня есть способность. Дар. Наследие клана, если хотите. Я могу извлекать полезные вещи из того, что другие считают мусором. Из тварей — шкуры и кости. Из хлама — металл. Из земли — глину.
— Наследие клана, — повторил Бран. Без иронии. Скорее — пробуя слова на вкус.
— Мой отец был кузнецом, — сказал Эрик. — Его отец — тоже. Их отец — тоже. Клан Ирвинов всегда был связан с ремеслом. Считайте, что связь… стала крепче.
Бран посмотрел ему в глаза. Долго. Потом кивнул.
— Мне всё равно, откуда это, — сказал он. — Если это поможет выжить — мне всё равно.
Похлёбка с мясом шипохвоста оказалась… терпимой. Мясо было жёстким, с лёгким привкусом, который Лира замаскировала диким луком. Но это было мясо. Белок. Сила. Впервые за долгое время люди ели горячую еду с мясом, и Эрик видел, как менялись лица. Не улыбки — ещё нет. Но напряжение в плечах чуть ослабло. Глаза стали чуть живее.
Дорн подсел к нему, когда остальные доедали.
— Молодой господин, — начал он.
— Просто Эрик.
Дорн поколебался.
— Эрик. Горн — когда?
— Завтра сушка. Послезавтра — обжиг. Послезавтра к вечеру — первая ковка.
— Что будете ковать?
— Скобы. Гвозди. Петли. Всё, что нужно Хорту для ремонта стен и ворот. Потом — наконечники для копий. Потом — топор.
Дорн кивнул. Помолчал. Потом сказал:
— Ваш отец… в последние месяцы он почти не выходил из кузницы. Ковал день и ночь. Говорил, что чувствует — лес готовится. Что нужно больше оружия, больше защиты. Он… — Дорн запнулся. — Он говорил, что клан Ирвинов существует ради кузницы. Не кузница ради клана, а клан — ради кузницы. Я тогда не понял. Может быть, теперь пойму.
Эрик промолчал. Посмотрел на огонь. Угли мерцали — красные, живые, жаркие.
Клан — ради кузницы. Не кузница ради клана.
Он пока не понимал, что это значит. Но чувствовал: в этих словах было что-то важное. Что-то, что он поймёт позже, когда станет сильнее и узнает больше.
А пока — завтра сушка. Послезавтра обжиг. И первый огонь в горне.
Эрик достал из инвентаря шкуру шипохвоста и оставшиеся два костяных нароста. Положил рядом с собой. Прикинул: из шкуры можно нарезать полоски для обмоток, заплат, креплений. Из наростов — ещё два ножа. Или наконечники. Или пластины для наручей, если будет на что их крепить.
Он открыл интерфейс. Посмотрел на характеристики. Всё те же цифры, слабые, жалкие. Но строчка навыка изменилась:
Сбор — ур. 2
Один уровень за день. Потому что он использовал навык постоянно: хлам на складе, тварь, глина, кость. Каждое применение — опыт. Опыт — рост. Рост — новые возможности.
Завтра — ещё. Послезавтра — ещё. Каждый день — шаг вперёд. Маленький, но шаг.
Он доел свою порцию похлёбки. Вкус был так себе. Но это было лучшее, что он ел в этой жизни.
Костёр догорал. Люди расходились. Бран остался у ворот — первая стража, как каждую ночь. Лира убирала котёл. Хорт ковылял к флигелю, унося с собой костяной нож — «посмотреть поближе», как он сказал.
Эрик сидел у затухающего огня. Смотрел на искры, летящие в тёмное небо. За стеной, в лесу, кто-то выл — далеко, на грани слышимости.