Все повернулись.
— Четыре ножа, — сказал Эрик. — Три из кости шипохвоста. Один — железный. Из ржавых подков и старых скоб. Кузница работает.
Тишина. Только костёр трещал — тихо, ровно.
Лира посмотрела на железный нож. Потом — на Эрика. Подняла бровь — привычный жест, но на этот раз без вызова. С другим выражением. С чем-то, что Эрик определил бы как уважение, если бы Лира была способна его выказывать.
— Настоящее железо? Из чего?
— Из подков и скоб. Переплавил.
Она протянула руку. Эрик подал ей нож. Лира взяла его — профессионально, за рукоять, клинком от себя. Попробовала лезвие — аккуратно, со знанием дела, провела большим пальцем вдоль кромки, не поперёк. Знала, как проверять. Потом попробовала на ноготь — лезвие сняло тонкую стружку.
Кивнула.
— Тупится быстро будет, — сказала она. — Железо мягкое, без закалки нормальной. Но резать можно.
— Второй будет лучше, — сказал Эрик.
Лира посмотрела на него. Несколько секунд — молча, прямо, без обычной резкости. Впервые — без вызова, без оценки. Просто посмотрела. Как на человека, которому можно — пока, осторожно, с оговорками — начать доверять.
— Верю, — сказала она. И вернула нож.
Бран, стоявший у стены, ничего не сказал. Но Эрик заметил: стражник чуть выпрямился. Плечи — ровнее, как будто с них сняли невидимый груз. Подбородок — выше. Глаза — по-прежнему тёмные и тяжёлые, но в глубине — что-то, чего не было раньше. Искра.
Мораль — тоже ресурс. Может, самый важный.
Эрик сел у костра. Ел похлёбку — медленно, ощущая каждую ложку. Горячая, солоноватая, с волокнами мяса и кольцами дикого лука. Не вкусная — но сытная. Достаточная. Живая.
Уголь кончился. Это он знал ещё до того, как проверил бочку. Четыре горсти ушли на обжиг и ковку одного ножа. Завтра — горн будет стоять холодным, пока не появится новый уголь.
Но завтра — можно заняться другим. Нужно жечь древесный уголь. Для этого нужно дерево. Для дерева — нужно выйти за стену. За стеной — лес. В лесу — твари.
Но у тварей — шкуры, кости, жилы, мясо. Материал.
Цепочка. Простая, безжалостная, замкнутая: чтобы ковать — нужен уголь. Чтобы получить уголь — нужно дерево. Чтобы достать дерево — нужно войти в лес. Чтобы выжить в лесу — нужно оружие. Чтобы сделать оружие — нужно ковать.
Круг. Но Эрик уже начал его разрывать. У него были ножи. Были копья — пусть с деревянными наконечниками, но копья. Была броня Брана — кожаный жилет, старый, потёртый, но лучше голой рубахи.
Завтра — за дровами. И за тварями.
Глава 5. Охота
Утро четвёртого дня выдалось холодным и ясным.
Небо — высокое, бледно-голубое, без единого облака. Солнце стояло низко, едва поднявшись над кронами леса, и длинные тени деревьев ложились на траву перед поместьем, как пальцы тёмной руки. Роса блестела на каждой травинке — мелкие, ледяные капли, которые обжигали босые ноги. Эрик был не босиком — старые сапоги, разношенные, на размер больше, — но холод пробирался и через них.
Бран ждал у ворот. Копьё, меч, кожаный жилет. Рядом — Фен. Молодой пастух, двадцать два года, тощий, жилистый, с быстрыми нервными глазами. На поясе — топор. Тот самый, единственный хозяйственный. В руках — копьё с деревянным наконечником, обожжённым на огне.
Эрик подошёл. На поясе — костяной нож. Лучший из трёх, с уроном шесть. За спиной — два пустых мешка. В руке — второе копьё. Тоже с деревянным наконечником — железные он пока не ковал, горн стоял.
— Три цели, — сказал Эрик. — Дерево для угля. Мясо. Трофеи. В таком порядке.
Бран кивнул. Фен — тоже, часто и нервно. Парень боялся. Эрик это видел — в подрагивающих пальцах на древке копья, в частом дыхании, в том, как Фен облизывал губы. Но он стоял здесь. Не сбежал, не отказался. Стоял и был готов идти.
Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это стоять, когда страшно.
Бран снял засов. Ворота открылись — скрип петель, привычный, почти родной. За воротами — мир. Трава, дорога, лес.
Они вышли.
Маршрут Бран выбрал заранее: вдоль оврага с ручьём, мимо глиняного обрыва — того самого, где Эрик набирал глину, — дальше на север, к роще сухостоя. Там — мёртвые деревья, серые, без листьев, с облезшей корой. Рубить живое дерево — долго и тяжело. Сухостой — быстрее, легче, и уголь из него получается не хуже.
Шли молча. Бран — впереди, копьё наперевес. Фен — чуть позади справа. Эрик — слева, на полшага сзади. Треугольник. Не строй — скорее, привычка, которую Бран вбил в них за первые пять минут: «Идём треугольником. Я впереди. Вы — сзади, по сторонам. Если тварь — я первый. Вы — добиваете или бежите. Не геройствуйте.»