— Добрый уголь, — сказал Хорт, повертев кусок в руках. Повертел ещё, понюхал, лизнул — Эрик не понял зачем, но старик, видимо, знал, что делал. — Добрый. Не пережжённый, не сырой. В самый раз.
Эрик присел рядом с разобранной пирамидой. Положил ладонь на угли — тёплые, но не обжигающие. Мысленно: «Сбор».
Ощущение — знакомое, но другое. Не рывок, как с металлом или тушей. Скорее — мягкое втягивание. Словно пирамида вздохнула и отдала своё содержимое.
[Сбор завершён]
Получено:
— Древесный уголь x34
Тридцать четыре единицы. Эрик мысленно ткнул в строчку:
[Древесный уголь]
Качество: обычное
Тип: топливо
Свойства: высокая теплотворность, равномерное горение, подходит для кузнечного горна
Применение: ковка, переплавка, обжиг
Обычное качество. Не низкое — обычное. Зелёная маркировка. Хороший уголь — Хорт не ошибся.
Тридцать четыре единицы. Эрик прикинул расход: ковка одного ножа — три-четыре единицы угля (нагрев, сварка, формовка, закалка). Значит, тридцать четыре единицы — это восемь-десять ножей.
Хватит на неделю интенсивной работы. И пирамиду можно ставить снова — Фен и Тоб нарубят чурок за полдня, Хорт сложит, Эрик подожжёт. Непрерывный цикл: рубка → углежжение → ковка → рубка. Конвейер, примитивный, но рабочий.
— Ковать, — сказал Эрик, вставая. Колени хрустнули — тело всё ещё было слабым, хотя уже не таким, как в первый день. — С сегодняшнего дня — каждый день.
Хорт посмотрел на него из-под бровей. Хмыкнул. Не одобрительно, не неодобрительно — просто хмыкнул. Хорт хмыкал на всё. Это был его способ общения с миром.
И Эрик ковал.
Первый день с углём превратился в марафон. Утро — охота с Браном за стеной: один шипохвост, быстро, чисто. Вернулся. Потом — горн, наковальня, молот. До вечера, пока стамина не упадёт до дна и руки не откажутся держать инструмент.
Начал с простого — скобы, гвозди, крепёж. Всё, что позволял первый уровень ковки. Скобы — П-образные куски железа, с заострёнными концами. Простая форма: нагреть пруток, согнуть, заточить концы. Монотонно, однообразно, скучно до зубовного скрежета. Но каждая скоба, вбитая Хортом в стену, делала поместье чуть прочнее. Гвозди — длинные, толстые, с плоскими шляпками. Нагреть пруток, оттянуть остриё, расплющить головку. Удар-удар-удар — и готово. Петли — сложнее. Две пластины с отверстиями, соединённые стержнем. Первые две — по часу каждую. К четвёртой — управился за сорок минут.
Молот — он выковал сам в тот же день, ближе к полудню. Небольшой, килограмма полтора, с короткой рукоятью из ясеня, которую вырезал Хорт. Головка — грубая, асимметричная, с видимыми следами ковки. Не чета клановому молоту, о котором шептала чужая память — тяжёлому, тёмному, с клеймом рода на бойке. Но — рабочий. Удобный.
К вечеру первого дня навык ковки перешагнул второй уровень. Опыт сыпался от каждой скобы, каждого гвоздя — простые предметы, но их было много, и руки не останавливались.
[Навык «Ковка» повышен: уровень 1 → уровень 2]
На втором уровне Эрик начал чувствовать температуру металла не только по цвету, но и по звуку — раскалённое железо на наковальне звенело иначе, чем холодное.
Ритм был жёстким. Безжалостным к телу, которое ещё не полностью оправилось от трёхмесячного бреда. Эрик чувствовал это — в ноющих мышцах, в дрожащих руках к вечеру, в головокружении, которое накатывало волнами, когда стамина падала слишком низко. Тело протестовало. Тело хотело лежать, спать, восстанавливаться.
Эрик не давал ему этой роскоши. Не из жестокости к себе — из необходимости. Каждый день без работы — день, когда стены остаются дырявыми, люди — безоружными, а лес — на шаг ближе.
Следующие дни слились в единый ритм. Не просто распорядок — именно ритм, как пульс, как дыхание. Утро — охота с Браном, час-полтора за стеной. Убить одного-двух шипохвостов, собрать трофеи, иногда — подстрелить чернолапого зайца, если попадётся. Вернуться. Потом — горн, наковальня, молот. Ужин. Сон. Повторить.
Вес молота. Баланс. Точку удара — то место на бойке, где энергия удара передаётся в металл максимально чисто, без отдачи в руку, без вибрации. Угол, под которым молот должен встретить раскалённую заготовку на наковальне — не перпендикулярно, а чуть под наклоном, чтобы металл тёк в нужную сторону. Ритм ударов — не частый и слабый, не редкий и мощный, а средний, ровный, как метроном. Удар — пауза — удар — пауза. В паузе — оценить, повернуть заготовку, изменить угол. И снова — удар.