— Костяной нож (кухонный) x2
— Костяной нож (рабочий) x2
Навык «Ковка» не вырос — работа была не кузнечной. Зато появилось уведомление:
[Навык «Кожевенное дело» повышен: уровень 1 → уровень 2]
(Причина: обработка костяных материалов, изготовление компонентов для кожаной брони)
Второй уровень кожевенного дела. Система засчитала изготовление пластин — они предназначались для нашивки на кожу, значит, относились к кожевенному ремеслу. Логично? Спорно. Но Эрик не жаловался.
Потом — стрелы.
Фен ждал. После рейда у него осталось семь стрел из двадцати — тринадцать потеряны или сломаны. Семь стрел — это два-три боя. Мало. Катастрофически мало.
Эрик отнёс шесть костяных наконечников Фену. Парень сидел у стены флигеля, строгая древки из ясеневых прутьев — тонких, прямых, ровных. Рядом — гусиные перья, нарезанные на оперение. Нод раздобыл ещё одного гуся — поймал в силки у ручья, — и перья пошли в дело.
— Шесть наконечников, — сказал Эрик, выкладывая их на камень рядом с Феном. — Костяные. Легче железных, но острые. На близкой дистанции — пробьют шкуру шипохвоста.
Фен взял один, повертел. Маленький, трёхгранный, с аккуратной втулкой. Примерил к древку — вошёл плотно.
— Годится, — сказал Фен. И улыбнулся — робко, быстро, но улыбнулся. Первая улыбка, которую Эрик видел на его лице.
— К вечеру будут готовы, — добавил Фен. — Шесть новых. Плюс семь старых — тринадцать. Нормальный колчан.
— Нужно двадцать, — сказал Эрик. — Двадцать — минимум. Для серьёзного боя.
— Двадцать будет. Дайте ещё наконечников — сделаю.
— Завтра выкую железные. Железные — лучше: тяжелее, пробивают глубже.
Фен кивнул. Глаза — живые, внимательные. Не перепуганный пастух, каким он был две недели назад. Стрелок. Охотник. Человек с задачей и инструментом.
Потом — Нэла.
Знахарка сидела в своём углу кухни — за столом, который Хорт сколотил для неё из досок и чурбанов. На столе — пучки трав, глиняные плошки, ступка с пестиком (старая, каменная, треснутая). Нэла перетирала что-то — зелёное, пахучее, с резким запахом мяты и чего-то горького.
Эрик положил перед ней две ядовитые железы. Маленькие, тёмно-зелёные, размером с грецкий орех, с маслянистой поверхностью. Одна — малая, от обычного шипохвоста. Вторая — полная, от вожака, крупнее и темнее.
Нэла посмотрела на железы. Потом — на Эрика. В её тёмных глазах мелькнуло что-то: не страх, не отвращение. Скорее — профессиональный голод. Интерес мастера, увидевшего новый материал.
— Яд шипохвоста, — сказала она. Не вопрос — утверждение. — Нейротоксин. Я видела его действие — на Марке, когда привели, хотя его рана была от меча, не от шипа. Но на вас — видела. Онемение, жжение, временный паралич. Пятнадцать минут — и проходит.
— Да, — сказал Эрик. — Лёгкое отравление. Система назвала его «слабым». Но вожак… — Он кивнул на крупную железу. — Вожак — сильнее. Концентрированный яд. Не знаю, что будет, если полная доза попадёт в кровь.
Нэла взяла малую железу. Аккуратно, двумя пальцами, не сжимая. Поднесла к носу — не понюхала, а подержала рядом, уловив запах на расстоянии. Поморщилась.
— Горький, — сказала она. — С металлическим оттенком. Похоже на аконит, но… другое. Не растительный. Животный яд. — Она положила железу на стол. — Мне нужно время. Разобрать, проверить. На чём проверять — не знаю. Мышей нет. Может, на рыбе, если Нод поймает.
— Два направления, — сказал Эрик. — Первое — противоядие. Если кого-то ужалит шипохвост, нужно средство. Мазь, отвар — что угодно, лишь бы работало. Второе — отравленное оружие. Намазать наконечник стрелы ядом. Стрела попадает в тварь — яд замедляет, парализует. Даёт нам время добить.
Нэла слушала. Кивала. Пальцы — тонкие, сухие, с травяными пятнами — постукивали по столу.
— Противоядие — проще, — сказала она. — Если яд — нейротоксин, есть стандартные подходы: активированный уголь, промывание, тонизирующие отвары. Могу сделать базовую мазь — из подорожника, тысячелистника и угольного порошка. Не нейтрализует яд, но замедлит распространение. Выиграет время.
— Делай.
— Отравленное оружие — сложнее. — Нэла потёрла подбородок. — Яд нужно извлечь из железы, не повредив. Очистить от примесей. Сгустить, чтобы держался на наконечнике. И при этом — не отравиться самой. — Она посмотрела на свои руки. — Мне нужны перчатки. И ступка получше — эта трескается.