Десять минут. Ручка готова.
Солнце коснулось верхушек леса, когда Эрик положил молот на верстак.
Руки не дрожали. Они — онемели. Полностью. Пальцы — белые, скрюченные, не чувствующие ничего. Он попытался разжать правую руку — и не смог. Пальцы оставались сомкнутыми, как будто молот всё ещё был в ладони. Призрак молота. Мышечная память, доведённая до крайности.
Стамина: девять. Из восьмидесяти. Дно. Абсолютное, безоговорочное дно. Ещё один удар — и он упадёт. Не сядет — упадёт. Как подкошенный. Тело предупреждало: последний резерв, аварийный запас, дальше — отключение.
Эрик сел на пол кузницы. Прислонился спиной к наковальне — тёплой, как всегда. Закрыл глаза. Дышал. Ровно, медленно, считая вдохи. Раз. Два. Три. Четыре.
Перед закрытыми глазами — список сделанного.
За сегодня:
— Железный топор x1
— Железный серп x1
— Крюк для мяса x6
— Дверная петля (усиленная) x3
— Железный наконечник копья x2
— Засов для кладовой x1
— Скоба усиленная x4
— Засов (запасной) x2
— Гвозди x20
— Дверная ручка x1
Сорок один предмет. За один день. Самый продуктивный день с момента пробуждения.
Интерфейс мигнул:
[Навык «Ковка» повышен: уровень 6 → уровень 7]
Новый рецепт: [Железный меч (короткий)]
Улучшение: +5 % к скорости ковки
Седьмой уровень. Ещё один порог — пройден.
Плюс пять процентов к скорости. Каждый предмет — чуть быстрее. Каждый удар — чуть точнее. Каждая минута у горна — чуть эффективнее.
И — меч. Короткий железный меч. Рецепт — доступен. Не серая строчка — зелёная, активная, готовая.
Но Эрик не стал ковать меч сегодня. Не потому что не хотел — потому что не мог. Стамина — девять. Руки — мёртвые. Тело — на грани.
Завтра. Меч — завтра. Или послезавтра. Когда будет готов.
А сейчас — он смотрел на другую строчку. Ту, серую. Ту, заблокированную.
[Клановый клинок]
Требования: Ковка 8, Сила 15
Статус: заблокирован
Ковка — семь. До восьмого — один уровень. Ещё неделя-две интенсивной работы. Может — меньше, если ковать каждый день по столько же.
Сила — одиннадцать. До пятнадцати — четыре очка. Далеко. Но — ближе, чем утром.
Он видел цель. Не дотягивался — видел. И знал, что каждый день дистанция — сокращается.
Эрик открыл глаза. Посмотрел на верстак, заваленный готовыми предметами. Сорок один предмет. Сорок одна вещь, которой вчера не существовало.
Потом посмотрел на наковальню. Клеймо рода — три перекрещённых молота в круге из пламени — тускло мерцало в полумраке кузницы. Тёплый металл под спиной. Тёплый, как живое существо.
— Ещё один уровень, — сказал Эрик. Тихо, одними губами. — Один. И я начну понимать, что ты такое.
Наковальня не ответила. Но Эрик почувствовал — или ему показалось — что тепло стало чуть сильнее. На мгновение. На вдох.
Потом — прошло.
Он вышел во двор на закате.
Оранжевый свет заливал поместье — стены, плиты, крышу, лица людей. Вечер — тёплый, необычно тёплый для весны. Пахло дымом, жареным мясом и свежей стружкой.
У кузницы его ждал Хорт. Старик стоял, скрестив руки, жуя соломинку. Посмотрел на Эрика — на его лицо, чёрное от сажи, на руки, красные и неподвижные, на глаза — усталые, но горящие.
— Петли? — спросил Хорт.
— На верстаке. И скобы для башни. И гвозди — двадцать штук.
Хорт моргнул. Потом — зашёл в кузницу. Минута. Две. Вышел — с петлями в руках, скобами под мышкой, гвоздями в кармане.
— Двадцать гвоздей, — сказал он. Голос — другой. Не ворчливый, не скрипучий. Тихий. — Я просил шесть.
— Знаю, — сказал Эрик. — Но ты израсходуешь двадцать за неделю. А я не хочу, чтобы ты ждал.
Хорт смотрел на него. Долго. Соломинка — неподвижная, зажатая между зубами.
Потом старик кивнул. Один раз. Глубоко. Не «хмыкнул», не «буркнул», не «пожевал» — кивнул. Как равному.
И ушёл. Не оглядываясь.
Эрик стоял и смотрел ему вслед. Ворчливый старик, шестьдесят два года, две лихорадки и одну жену. Человек, который ценил дело выше слов. И который — только что — признал.
Не одобрил. Признал. Разница — огромная. Одобрить — значит, считать хорошим. Признать — значит, считать своим.
Вечер у костра.
Эрик раздавал. Молча, без речей, без пафоса. Подходил к каждому — и давал.
Тобу — топор. Мужчина взял его двумя руками. Повертел. Попробовал баланс — как показывал Фен. Потом посмотрел на Эрика. Глаза — влажные. Не слёзы — просто влага. От ветра, наверное.