— Спасибо, — сказал Тоб. Голос — хриплый.
— Руби. Дрова нужны каждый день.
Тоб кивнул. Убрал топор за пояс — привычным движением, которого неделю назад не было. Привык к оружию. Привык к инструменту. Привык быть нужным.
Марте — серп. Женщина — тихая, немолодая, с морщинами от солнца и ветра — приняла серп осторожно, как хрупкую вещь. Провела пальцем по лезвию — не порезалась, но почувствовала остроту. Посмотрела на Эрика — снизу вверх, потому что Марта была невысокой.
— Я завтра… — начала она. Запнулась. — Я завтра нарежу травы. Много. На подстилки, на плетение. И лечебной — тысячелистник, подорожник, ромашка. Для Нэлы.
— Хорошо, — сказал Эрик. — Спасибо, Марта.
Марта порозовела. Кивнула и ушла — быстро, прижимая серп к груди.
Лире — крюки и ручку для кладовой. Лира приняла без слов. Осмотрела — каждый крюк, каждый изгиб. Проверила ручку — покрутила, подёргала. Потом посмотрела на Эрика.
— Ты не спал? — спросила она.
— Спал.
— Не завтракал.
— Ты принесла кашу.
— В обед. Ты не завтракал. И не ужинал вчера нормально.
— Лира…
— Ешь, — сказала она. И поставила перед ним миску. Полную. С двойной порцией мяса.
Эрик ел. Лира стояла рядом — не уходила, пока он не доел. Потом забрала миску и ушла. Молча.
Брану — наконечники. Стражник принял, осмотрел, кивнул.
— Завтра — тренировка, — сказал он. — Утром.
— Буду.
— Вы сегодня работали весь день.
— Да.
— Не надорвитесь, молодой господин. Вы нужны живым. Не героическим — живым.
— Понял.
Бран ушёл. Ночная стража.
Эрик сидел у костра. Один. Остальные разошлись — по комнатам, по углам, по лавкам. Ночь опустилась — тёмная, безлунная, с россыпью звёзд.
Он открыл интерфейс. Последний взгляд перед сном.
Навыки:
— Сбор: ур. 3
— Ковка: ур. 7
— Кожевенное дело: ур. 2
— Ближний бой: ур. 2
Ковка — семь. Один уровень до кланового клинка. Один уровень — и он увидит, что скрывается за серой строчкой. Узнает материалы, узнает форму, узнает назначение.
Один уровень.
Он закрыл интерфейс. Посмотрел на звёзды. Холодные, далёкие, равнодушные. Им было всё равно — выживет поместье или нет, выкует он клинок или нет, удержит рубеж или нет.
Но ему — было не всё равно. И людям вокруг — было не всё равно. И наковальне — тёплой, гудящей, ждущей — было не всё равно.
Эрик встал. Пошёл спать.
Дым и железо. Запах его жизни. Запах его пути.
Глава 14: Ночной гость
Ночь двадцать первого дня была тихой.
Слишком тихой.
Эрик понял это не сразу. Он лежал на лавке, проваливаясь в сон после дня, проведённого целиком у горна — сорок один предмет, от рассвета до заката, руки до сих пор онемевшие, — и мозг уже отключался, когда что-то зацепило.
Тишина.
Не обычная ночная тишина, в которой есть ветер, шорох, далёкий вой, скрип крыши. Другая. Абсолютная. Как будто кто-то накрыл мир одеялом и придавил. Ни ветра. Ни шороха. Ни скрипа. Ни воя.
Воя — не было.
Эрик открыл глаза.
Каждую ночь — каждую, без исключений — из леса доносился вой. Далёкий, низкий, вибрирующий. Чернокогти. Или что-то ещё, чему он не знал названия. Вой был частью ночи, как темнота и холод. Привычный фон, к которому притёрлись все — от Брана, дежурившего у ворот, до Сола, спавшего на чердаке флигеля.
Сегодня — тишина. Вой исчез.
Эрик сел. Медленно, чтобы не скрипнула лавка. Прислушался. Стены — толстые, каменные — глушили звуки. Но если вой был достаточно громким, чтобы слышать его через стены каждую ночь, то его отсутствие тоже было слышно. Как отсутствие привычного шума — внезапная, оглушающая, неправильная тишина.
Он натянул сапоги. Взял нож — костяной, с шестёркой урона, привычно лежащий у изголовья. Поднялся.
Коридор — тёмный, холодный. Свет луны — тонкий, серебристый — пробивался через щели в ставнях. Эрик двигался бесшумно — научился за три недели, привык ходить по скрипучим доскам, зная, какие скрипят, какие — нет. Третья от стены — скрипит. Пятая — нет. Вдоль левой стены — тихо. По центру — лучше не ступать.
Лестница вниз. Двор.
Ночной воздух — холодный, влажный, пахнущий землёй и чем-то ещё. Чем-то новым. Эрик остановился на пороге и втянул носом. Запах — слабый, на грани восприятия. Не кислый запах шипохвостов — другой. Сухой. Минеральный. Как горячий камень или старая кость.