Чернокогти. Безглазые. Идут на звук. На вибрацию.
Звук.
Мысль — острая, как наконечник. Если они идут на звук — можно использовать звук. Приманка. Шум в одном месте — атака в другом. Или наоборот: тишина, абсолютная, и когда тварь замрёт, пытаясь услышать — удар. Из засады. Бесшумно.
Или — бубенцы. Не только на верёвке. Бубенцы на самих тварях — привязать, прицепить. Стрела с бубенцом — попадает в тварь, звенит, остальные идут на звук раненого товарища. Сбиваются в кучу. И — залп.
Идеи множились. Эрик не фильтровал — записывал в голове, одну за другой, не отбрасывая ни одну. Фильтрация — утром, при свете, с Браном и Дорном. Сейчас — сбор.
Тело — измотанное вчерашней ковкой. Глаза — горели от усталости. Но мозг — работал. Жёстко, холодно, чётко.
Потому что тварь стояла в пятидесяти шагах от стены. Слушала белыми мёртвыми пятнами на морде. Считала.
И ушла — не потому что испугалась. Потому что ещё не решила.
В следующий раз — может решить иначе.
Утро. Рассвет — серый, пасмурный, без солнца. Низкие облака, влажный ветер. Запах дождя.
Эрик собрал совет.
Не у костра — в кухне. Закрытое помещение, стены, дверь. Пятеро: Эрик, Бран, Дорн, Лира, Нэла.
— Ночью к стене выходил чернокоготь, — сказал Эрик. Без предисловий. — Один. Уровень три. Не нападал — наблюдал. Стоял двадцать минут и ушёл.
Тишина. Лира — замерла с тряпкой в руке. Дорн — побледнел. Нэла — сцепила пальцы на коленях, но лицо осталось спокойным. Бран — стоял у стены, скрестив руки. Подтверждал молчанием.
— Что это значит? — спросил Дорн. Голос — ровный, но под ровностью — трещина.
— Может ничего, — сказал Эрик. — Может — разведка. Бран считает, что стая может прийти следом. Через неделю, месяц, два — неизвестно.
— Или завтра, — добавил Бран.
Дорн закрыл глаза. Открыл. Посмотрел на Эрика.
— Что делаем?
— Готовимся, — сказал Эрик. — Как будто стая придёт завтра. Каждый день — шаг к готовности. Усиление обороны. Больше оружия. Больше ловушек. Тренировки — каждый день, без исключений.
Он посмотрел на каждого по очереди.
— Бран. Ночные дежурства — удвоить. Два человека на стене, не один. Четырёхчасовые смены. Ты и Фен — первая и третья. Я и Тоб — вторая. Когда Марк встанет — добавим в ротацию.
Бран кивнул.
— Тренировки — утром, как обычно. Я пропустил вчера, больше не буду.
Бран кивнул снова. В глазах — одобрение. Молчаливое, но заметное.
— Дорн. Запасы. Нужна вода внутри стен — бочка, полная, всегда. Если осада — к колодцу не выйти. Еда — запас на три дня минимум. Вяленое мясо, крупа, лепёшки. Лира — на тебе.
Лира кивнула. Без слов, без вопросов.
— Нэла. Яд. Отравленные стрелы — когда?
Нэла помедлила.
— Два дня. Я вскрыла железу вожака. Яд — сильный. Очистила, сгустила. Хватит на десять наконечников. Наношу и сушу — два дня.
— Через два дня — десять отравленных стрел в колчане Фена.
— Да.
— И мазь. Противоядная. Сколько порций?
— Три готовых. Могу сделать ещё пять — есть материал.
— Делай. Восемь порций — каждому бойцу и запас.
Нэла кивнула.
Эрик повернулся к Лире.
— Ещё одно. Факелы. Чернокогти — ночные. Безглазые, но ночные. Может быть, свет их не слепит — а может, мешает ориентации. Нужны факелы — много, по периметру стены. Смола есть — две единицы. Хватит на шесть-восемь факелов.
— Я сделаю, — сказала Лира. — Палки, тряпки, смола. К вечеру.
— Хорошо.
Совет занял десять минут. Чётко, конкретно, без лишних слов. Каждый получил задачу. Каждый — ушёл выполнять.
Эрик остался в кухне один. Сел на скамью. Закрыл глаза.
Белые огоньки. Молочно-белые, тусклые, мёртвые. Висящие в темноте, неподвижные. Направленные на него.
Тварь — знала. Знала, что за стеной — люди. Знала, что люди — слабые. Знала, что стена — не крепость.
Но ушла. Потому что — колья. Бубенцы. Копья у стены. Огонь в кузнице. Молот, звенящий с утра до вечера. Всё, что Эрик строил три недели — не остановило тварь, но — заставило задуматься. Заставило решить: не сейчас.
Не сейчас. Не значит «никогда». Значит — «позже, когда буду готова. Когда нас будет больше. Когда ваши стены не выдержат».
Эрик открыл глаза. Встал. Пошёл в кузницу.
День прошёл в работе.
Утром — тренировка с Браном. Короче обычной — двадцать минут вместо тридцати. Бран не сказал почему, но Эрик понял: стражник тоже не спал. Бессонная ночь на стене, напряжение, адреналин — и потом ещё четыре часа дежурства. Бран был вымотан, хотя не показывал.