Но — ближе, чем вчера.
Он закрыл интерфейс. Посмотрел на стену — тёмную, массивную, с факелами, которые Лира развесила к вечеру. Шесть огней — жёлтых, дрожащих — горели вдоль периметра. Слабые. Но — горели.
На стене — Фен. Первая ночная смена. Копьё в руке, лук за спиной. Парень стоял прямо, без сутулости, без дрожи. Двадцать два года, бывший пастух, бывший никто. Сейчас — стрелок, охотник, защитник. Человек, который встал на стену и смотрел в темноту, потому что кто-то должен.
На башне — Бран. Третья смена — его, с двух до шести. Но он поднялся раньше. Не мог спать. Эрик его понимал.
За стеной — лес. Тёмный, молчаливый, бесконечный. В лесу — твари. Мелкие и крупные, глупые и умные, одиночные и стайные.
И одна из них — знала, где они. Знала, сколько их. Знала, что стена — не крепость.
Но стена — стояла. Колья — в земле. Бубенцы — на верёвке. Копья — у стены. Факелы — горели.
И кузница — завтра утром — загудит снова. Горн оживёт. Молот зазвенит. Наковальня ответит теплом.
Потому что Эрик — кузнец. И пока кузнец кует — клан жив.
Он встал. Пошёл спать. Через три часа — его смена на стене. С десяти до двух. С Тобом. Первая ночь нового распорядка.
На пороге обернулся. Посмотрел на лес — последний раз, перед сном.
Темнота. Деревья. Тишина.
Белых огоньков — не было.
Сегодня.
Глава 15: Мастерская
Утро двадцать второго дня Эрик провёл не у горна.
Ночная смена — с десяти до двух, на стене с Тобом — закончилась без происшествий. Белые огоньки не вернулись. Лес выл привычно, далеко, глухо. Бубенцы молчали. Тоб стоял рядом, сжимая копьё, и не спал — глаза распахнутые, настороженные. Для крестьянина это была первая ночь на стене. Для Эрика — вторая. Оба выдержали.
После смены — четыре часа сна. Потом — тренировка с Браном. Короткая, двадцать минут — строй, удары, отводы.
После тренировки — Эрик стоял посреди двора.
Не у горна, не у верстака. В центре — между кузницей, складом, конюшней и главным домом — и смотрел. Не на стены, не на лес, не на людей. На пространство. На то, как оно устроено, как связано, как работает.
Или — как не работает.
Три недели он ковал, строил, чинил, охотился. Три недели — в режиме «сейчас, немедленно, что горит — тушим». Реактивная работа: сломалось — починить, кончилось — сделать, напало — убить. Каждый день — тушение нового пожара. Каждый вечер — чувство, что сделал много, но этого всё равно недостаточно.
Сегодня Эрик остановился. Отошёл на шаг. Посмотрел на картину целиком.
И увидел хаос.
Кузница — работала. Горн, наковальня, верстак — на месте. Но инструменты — где попало. Молот — на верстаке, клещи — на полу у горна, пробойник — на наковальне, напильник — неизвестно где, вчера Сол видел его у колодца. Готовые предметы — в куче на верстаке, рядом с заготовками, рядом с углём, рядом с остатками еды, которую Лира приносила на обед. Материалы из инвентаря Эрик выкладывал на первую свободную поверхность — и поверхности заканчивались.
Рен работал — у корыта, в углу двора, между конюшней и стеной. Его рабочее место — корыто, два чурбана и верёвка, на которой сохли шкуры. Инструменты — нож, скребок, шило — лежали на земле. На мокрой, грязной земле. Рядом — лужа дубильного раствора, коричневая, вонючая. Рядом с лужей — Сол, который бегал мимо и каждый раз наступал в неё, разнося дубильную жидкость по всему двору.
Нэла работала — в кухне. За столом, рядом с продуктами. Ступка с перетёртым ядом — в тридцати сантиметрах от мешка с крупой. Плошка с очищенным токсином — рядом с солонкой. Вчера Марта чуть не перепутала — протянула руку к плошке вместо соли. Нэла успела перехватить. «В следующий раз могу не успеть», — сказала она.
Хорт работал — везде. У стены, у башни, у флигеля, у ворот. Его инструменты — пила, рубанок, стамеска, топор — были разбросаны по всему поместью. Старик ковылял от одного объекта к другому, каждый раз забывая что-нибудь на предыдущем месте. «Где пила?» — «У башни.» — «А стамеска?» — «У ворот.» — «А я у флигеля!» Ворчание — непрерывное, как дождь.
Хаос. Творческий, рабочий, живой — но хаос. Который отнимал время, силы и нервы. Который замедлял работу. Который мог стоить жизни, если Марта однажды всё-таки схватит плошку с ядом вместо соли.
Эрик стоял посреди двора и думал.
Потом — пошёл к Хорту.
Старик был у башни. Подкладывал камни под основание, скрепляя скобами — теми, что Эрик выковал позавчера. Работал молча, сосредоточенно. Увидел Эрика — хмыкнул. Не поднял головы.
— Хорт, — сказал Эрик. — Мне нужны верстаки.
— Верстаки, — повторил Хорт. Без интонации. Ждал продолжения.