Горан ковал тридцать лет. И не смог.
Но у Горана не было интерфейса. Не было «Оценки», показывающей свойства материала. Не было «Сбора», дающего чистые компоненты. Не было системы, которая направляла руки и подсказывала момент.
У Эрика — было.
Может быть, металл ждал — именно его. Не мастера с тридцатилетним опытом. А человека с системой, которая видит то, что не видит обычный глаз.
Или — может быть, он просто слишком много о себе думает. Мальчишка в чужом теле, три недели у горна, возомнивший себя наследником.
Оба варианта — возможны. Истина — где-то между. Как всегда.
Он закрыл дневник. Положил на верстак, рядом с молотом и клещами. Завтра — продолжит читать. Каждый вечер — несколько страниц. Знание отца, переданное через чернила и пергамент.
Не так, как хотелось бы. Не из рук в руки, не от удара к удару. Но — переданное. Сохранённое. Живое.
Интерфейс мигнул:
[Получен предмет: Дневник кузнеца (клановый)]
Тип: источник знаний
Эффект: при регулярном изучении — шанс получения бонуса к навыку «Ковка» (+0,5 % к скорости роста за каждый день чтения)
Особое: содержит подсказки по рецептам клановых предметов
Полпроцента в день. Мелочь. Но — каждый день. Двадцать дней — десять процентов. Два месяца — тридцать. Накопительный эффект. Как всё в этой системе: маленькие шаги, которые складываются в расстояние.
Эрик встал. Посмотрел на наковальню — тёплую, мерцающую в сумерках. Положил ладонь на клеймо.
— Я нашёл его записи, — сказал он. Тихо, одними губами. — И твой молот. И сталь. Теперь — знаю, куда идти.
Наковальня ответила теплом. Ровным. Глубоким. Как всегда.
Эрик вышел в ночь. На стене — Фен, первая смена. Копьё, лук, тишина. Из леса — далёкий вой. Обычный. Привычный.
Через три часа — его смена. С Тобом. Вторая ночь нового распорядка. Стена, темнота, бубенцы.
Но в инвентаре — грамота с королевской печатью. Четыре слитка стали, которой больше не делают. Карта с шестью точками, значения которых он пока не знает. И дневник, в котором мёртвый отец учит живого сына.
Каждый день — ближе.
К молоту. К клинку. К пониманию того, зачем существует клан Ирвинов и что на самом деле значит — кузня.
Глава 19: Камнеброд
Дорога начиналась у ворот и исчезала через двадцать шагов.
Не буквально: колеи ещё угадывались в траве, две параллельные борозды, вдавленные в землю колёсами телег, которые когда-то ходили здесь регулярно. Но трава забила их, затянула, заросла сверху, и дорога стала тропой, тропа — направлением, направление — воспоминанием.
Эрик шёл первым. Не потому, что так правильно: Бран шёл бы впереди, если бы Эрик позволил. Но сегодня Эрик впереди. На поясе тесак, тот самый, из улучшенного железа, с двенадцатью урона. За спиной копьё с железным наконечником. На груди жилет с костяными пластинами. В инвентаре нож, верёвка, вяленое мясо на дорогу и шесть предметов, завёрнутых в промасленную ткань.
Подарки. Для Камнеброда.
Бран за ним, в двух шагах. Полная броня: нагрудник, наручи, поножи. Копьё, меч на поясе. Лицо каменное, глаза везде. Стражник не одобрял этот выход. Не сказал, но Эрик видел: челюсть сжата чуть крепче обычного, шаг чуть короче. Бран считал, что идти в Камнеброд рано. Что люди не тряпки, не шкуры, не железо, что с людьми нельзя работать, как с материалом. Что деревня на земле барона, и контакт может спровоцировать конфликт раньше времени.
Эрик слышал все эти аргументы. Они звучали вчера вечером, коротко, по-военному, без лишних слов. Бран не спорил — излагал. И ждал решения.
Решение — идти.
Фен — замыкающий. Лук за спиной, колчан c двадцатью стрелами, из них пять с улучшенными наконечниками. Топор на поясе. Парень шёл легко, пружинисто, глаза на деревья, на кусты, на каждый шорох. Бывший пастух, привыкший ходить по открытой местности, в лесу чувствовал себя неуютно. Но держался. Научился.
Утро было прохладным, с туманом, стелющимся по траве. Солнце низко, бледно, едва пробивается через кроны. Лес начинался в ста шагах от стены, как всегда, тёмной стеной, молчаливой и плотной. Они вошли в него по тропе, которую протоптали за три недели выходов: к ручью, к глиняному обрыву, к роще сухостоя.
Дальше — незнакомая территория. Дорога к Камнеброду — четыре часа пути, если верить Рену. На юг, через лес, вдоль оврага, потом через брод на ручье, мимо старой вырубки, к открытому полю перед деревней.
Рен нарисовал маршрут по памяти с помощью угля. Кривовато, но понятно. Ориентиры: раздвоенная сосна у оврага, каменная осыпь на повороте, сгоревший дуб у брода. «Не заблудитесь, — сказал Рен. — Дорога одна. Просто заросла».