— Входите, — сказал староста. — Но оружие… — Он посмотрел на Брана.
— Оружие при нас, — сказал Эрик. — Лес не пуст. Но копья в ножнах. Слово Ирвина.
Бран без команды, по одному взгляду, перехватил копьё вертикально, остриём вверх. Не боевая, а походная позиция. Жест, понятный любому: «Я вооружён, но не угрожаю».
Они вошли в деревню.
Камнеброд вблизи выглядел хуже, чем издалека.
Заборы не просто покосившиеся, а разобранные. На дрова: Эрик видел свежие следы топора на пнях забора. Когда нечем топить, рубят забор. Потом сарай. Потом мебель. Потом нечего.
Огороды пустые. Голая земля, без ростков, без грядок. Семена забрали? Или не было, посадить нечего?
Скотины ни одной. Ни коровы, ни козы, ни курицы. Люди барона забрали всё, что двигалось и давало молоко или яйца.
Люди выходили из домов. Медленно, по одному, по двое. Женщины, старики, несколько детей. Мужчин мало: староста, его помощник с топором, ещё двое, один совсем старый, другой мальчишка лет шестнадцати-семнадцати, с длинными руками и настороженными глазами.
Все худые. Не истощённые, но худые. Щёки впалые, глаза большие, одежда сидит свободно, как на вешалке. Едят мало. Мало, и это в начале весны, когда запасы ещё не кончились. К лету будет хуже.
Эрик считал. Двадцать два дома. Из них обитаемых четырнадцать, по дыму и по следам. Людей на вид тридцать — тридцать пять. Мужчин пятеро, считая мальчишку. Остальные: женщины, дети, старики.
Беззащитные.
Староста привёл их к центральному дому, своему. Больше остальных, с крыльцом, с навесом. Внутри тесно, темно, пахнет дымом и кислой капустой. Стол длинный, из грубых досок. Лавки.
Сели. Староста напротив Эрика. Помощник с топором у двери. Бран за спиной Эрика, стоя. Фен у окна.
— Говорите, — сказал староста. Без враждебности, без теплоты. Ровно. Человек, привыкший к плохим новостям и ждущий очередных.
Эрик заговорил.
Не длинную речь, короткую. Факты.
— Поместье Ирвинов восстановлено. Стены стоят. Кузница работает. У нас четынадцать человек, скоро будет пятнадцать. Оружие, броня, инструменты: делаем сами. Еда — охотой и силками. Торговый маршрут налажен, торговец Фалько приезжает раз в десять дней.
Староста слушал. Лицо неподвижное.
— Барон прислал ультиматум, — продолжил Эрик. — Десять дней. Мы не подчинились. У нас есть клановая грамота с печатью короны: земли наши по закону. Барон может попытаться забрать силой, но пока не пришёл.
При слове «барон» помощник у двери напрягся. Староста не шелохнулся.
— И я пришёл не просить, — сказал Эрик. — Пришёл предложить.
Он достал из инвентаря свёрток. Развернул на столе.
Шесть предметов. Аккуратно разложенных в ряд.
Два ножа: железных, из улучшенной руды, с костяными рукоятями. Лезвия блестящие, острые.
Серп, тот второй, который Эрик выковал после первого, для Марты. Полукруглое лезвие, деревянная рукоять, заточка с внутренней стороны.
Топор малый, хозяйственный. Не боевой, для колки дров, для рубки мелких деревьев. Лёгкий, с удобной рукоятью.
Десять наконечников для стрел, железных, с улучшенными гранями.
И пакет семян. Горох, репа, лук. Из тех, что привёз Фалько. Эрик разделил запас: половину поместью, половину сюда.
Староста смотрел на предметы. Долго. Молча. Потом поднял руку, медленно, осторожно, и взял нож. Повертел. Попробовал лезвие ногтем по кромке. Глаза расширились.
— Это не кузнечная поделка, — сказал он. — Это… настоящий нож. Горан делал такие.
— Я делаю лучше, — сказал Эрик. Не хвастовство — факт. Руда Фалько, седьмой уровень ковки, наковальня рода. Качество выше, чем у ножей, которые Горан ковал из местного ржавого железа шесть лет назад.
Староста положил нож. Посмотрел на Эрика.
— Что вы хотите взамен?
— Три вещи. Первая — информация. Что происходит вокруг. Где барон, что делает, куда посылает людей. Камнеброд на дороге между поместьем и Тарнвеллом. Вы видите тех, кто проходит. Мне нужны глаза и уши.
Староста кивнул. Медленно. Это было понятно, привычно. Крестьяне всегда знали, что происходит на дорогах. Информация — не товар, не услуга. Информация = выживание.
— Второе — провизия. Когда сможете. Не сейчас, я вижу, что у вас мало. Но когда урожай вырастет: зерно, овощи, мука. За оплату. Не даром — за оплату. Ножами, серпами, инструментами, защитой.
— Защитой? — переспросил староста.
— Да. Если тварь выйдет к деревне, мы придём. Если барон пришлёт людей, мы… — Эрик помедлил. Выбрал слова. — Мы будем знать. И мы отреагируем.