— Строим, — сказал Эрик.
Староста кивнул. Тяжело. Как человек, который отдаёт последнее и знает, что это правильно.
Тим сиял. Не улыбался, сиял. Всем лицом, всем телом. Мальчишка, который ждал этого момента всю жизнь.
Потом обнял старосту. Быстро, крепко, неловко. Как обнимают мужчины, которые не умеют обниматься, но чувствуют, что нужно. Староста обнял в ответ. Одной рукой. Коротко. Отпустил.
— Иди, — сказал он. — И не позорь.
— Не позорю, — сказал Тим.
Они уходили из Камнеброда в полдень.
Четверо теперь. Эрик, Бран, Фен, Тим. Тим шёл рядом с Феном: два стрелка, два молодых парня, оба жилистые, оба с луками. Фен настороженный, молчаливый, привыкший к лесу. Тим возбуждённый, озирающийся, впитывающий каждый звук и запах, как губка.
На окраине деревни Эрик обернулся. Камнеброд маленький, серый, притихший. Люди стояли у домов и смотрели вслед. Не махали, просто стояли. Как стоят у дороги те, кто не может уйти.
Староста на крыльце. Неподвижный. С вилами, прислонёнными к стене.
В его руках серп. И нож. И десять наконечников. Инструменты, которых хватит, чтобы пережить весну. Не процвести, пережить. Разница, но разница, которую Эрик мог обеспечить сейчас.
Обратный путь быстрее. Тим знал тропы, которых не знал Рен: короткие, обходные, уводящие от территорий шипохвостов. Мальчишка шёл по лесу, как по собственному двору: уверенно, тихо, не ломая веток, не наступая на сухие листья. Бран наблюдал, и Эрик видел: стражник был впечатлён. Не стрельбой, движением. Тим двигался как охотник. Как человек, для которого лес — дом.
У заимки остановились. Эрик осмотрел строение снова, уже внимательнее. Стены: три бревна в высоту, углы в лапу, простейшая рубка. Одна стена подгнила снизу, нижнее бревно мягкое, проседает. Заменить — два часа работы для Хорта. Крыша: жерди, покрытые берестой и дёрном. Берёста сгнила, дёрн провалился. Перекрыть — полдня. Очаг целый, нужно только прочистить дымоход.
— Хорт, Тоб, два дня, — сказал Эрик, мысленно составляя список. — Нижнее бревно заменить. Крышу перекрыть. Дверь навесить, петли и засов у меня есть. Внутри лавка, полка для припасов, крюки для оружия. Снаружи поленница и место для сигнального костра.
Бран слушал. Кивал.
— Дежурство? — спросил он.
— Пока нет. Людей не хватает. Но если маршрут к Камнеброду станет регулярным, нужен человек здесь. Постоянный или сменный.
— Тим, — сказал Бран. Коротко.
Эрик посмотрел на мальчишку. Тим стоял у входа в заимку, заглядывая внутрь. Глаза цепкие, оценивающие. Он уже видел: где поставить лук, где развесить силки, откуда смотреть на тропу.
— Не сразу, — сказал Эрик. — Сначала обучение. Бран, ты его натаскаешь. Стрельба у него есть. Нужно: строй, копьё, дисциплина. Через неделю посмотрим.
Бран кивнул.
Тим повернулся. Слышал.
— Я готов, — сказал он. — К чему угодно. Хоть сейчас.
— Сейчас идём домой, — сказал Эрик.
Слово «домой» вырвалось само. Не «в поместье», не «к стенам» — домой. Эрик заметил и не стал поправлять. Потому что оно было правильным. Поместье Ирвинов — дом. Его дом. Их дом.
Они вернулись к закату.
Ворота открылись, Дорн ждал. Увидел четвёртого, Тима, с луком и колчаном, поднял бровь, но промолчал. Дорн умел не задавать вопросов, когда ответ был очевиден.
Тима встретили по-разному. Лира осмотрела с головы до ног, хмыкнула: «Ещё один голодный рот. Ладно, каши хватит». Хорт глянул, хмыкнул, вернулся к работе. Рен увидел, улыбнулся. Первая улыбка, которую Эрик видел у кожевника за всё время. «Тим! Ты… — Рен шагнул к мальчишке, сжал плечо. — Дед отпустил?» — «Отпустил. Сказал: не позорь». — «Не позоришь. Раз здесь, не позоришь».
Нэла вышла из знахарской, посмотрела на Тима долгим, оценивающим взглядом. Потом на Эрика. Ничего не сказала. Но в глазах вопрос, и не о Тиме: «Камнеброд. Вы были в деревне. Что видели?»
Потом. Расскажет потом.
Марк увидел Тима и побледнел. Потом побагровел. Шагнул вперёд, обнял мальчишку крепко, по-медвежьи. «Тим. Живой. Слава… — голос хриплый, ломающийся. — Дед? Бабка?» — «Живы. Все живы. Худо, но живы». Марк отпустил. Отвернулся. Провёл ладонью по лицу быстро, незаметно. Или ему казалось, что незаметно.
Сол прибежал, как всегда, подпрыгивая. Уставился на Тима снизу вверх. «Ты стрелок? Покажешь? Можно потрогать лук? А стрелы? А ты попадаешь в зайца?» Тим растерялся. Потом рассмеялся. Первый смех нового человека в поместье.
Вечером костёр. Пятнадцать человек. Не четырнадцать — пятнадцать. Новое число. Новый голос в кругу.